– У меня такое впечатление, что не убей Помпу третий помощник, кто-нибудь другой отважился бы, – сказал я. – Как будто в очереди стояли, и убийца – первым.

– Да, многим он насыпал соли на конец.

– И ты в очереди стоял?

Хмара докрутил ленты, положил ее в коробку, хотя мог бы сразу на проектор поставить.

– Нет, на меня у него соли не хватило.

– А говорят, прихватил вас в Сингапуре, в копеечку вам влетел.

– Ерунда. Дурные деньги: как пришли, так и ушли. – Он достал следующую ленту, начал перематывать.

– Могли бы на берег списать.

– Спасибо сказал бы. Жена и так ноет: машина есть, дача есть, все три комнаты квартиры барахлом забиты – какого черта по морям шляешься?! Да с моими руками и на берегу не меньше заработаю.

– А действительно, почему не уходишь?

– Не люблю с места на место бегать. Решил, если на другое судно пошлют, тогда уволюсь. Не посылают: старший механик не отпускает, – сообщил он, продолжая крутить ручку с задумчивым выражением лица.

Есть такие типы, которые не могут сидеть без дела. Если их лишить работы, то умрут, задохнуться, как акула без движения.

– Дед у нас с характером, – сказал я.

– Вояка бывший – что с него возьмешь?

– Точно. Как надену портупею, все тупею и тупею. А он ее лет двадцать носил... Он тоже с Помпой не ладил?

– Дед?! – Хмара улыбнулся, отчего углы сгладились и лицо стало человечнее. – Для него не существует «ладить – не ладить», он просто не замечал помполита... Нет, вру, один раз заметил. Как-то прицепился к нему Помпа, что-то ему надо было разузнать о механиках. Стармех долго его слушал, а потом вежливо говорит: «Уважаемый, а не пошли бы вы...» и добавил на ухо адрес. Помпа пошел. И с тех пор к Деду не возвращался.

Старший механик – личность, конечно, интересная. Есть такая шутка: чем отличается советский офицер от французского: последний до синевы выбрит и слегка пьян, а первый до синевы пьян и слегка выбрит. Так вот наш Дед всегда до синевы выбрит и до синевы пьян. А может, синюшный цвет лица у него оттого, что не бывает на солнце. Все члены экипажа обзавелись тропическим загаром, а старший механик – словно из Заполярья прибыл, темные только брови и тонкая полоска усиков. Усики наводят на мысль, что стармех – скрытый англоман. К тому же, одет всегда безукоризненно и без поправок на жару, а ногти как у манекенщицы. Не то, что у Хмары, у которого каемки под ногтями такие черные, будто дни и ночи напролет соскребывает сажу в трубе. Такие почти у всех маслопупов. Жена одного из механиков жаловалась, что каждую ночь новые простыни стелет, потому что к утру на них отпечатывается черный силуэт мужа. Что ж, трудности жены токаря Хмары меня не интересуют. Для меня важнее то, что в убийцы он не годится. Точнее, был бы сейчас тридцать седьмой год, из Хмары получился бы отличный чекист, а в наше время довести его до убийства можно, только лишив его работы, что вряд ли удалось помполиту. Ну, а старший механик... Нет, не годится и он. Хоть он и Оппозиционер, а не питаю к нему злости и не подозреваю его, потому что он чистоплюй и чистюля, а убийство – дело грязное, запачкаешь не только душу, но и одежду, и руки. Не знаю, как душу, но одежду и руки стармех побрезгует пачкать.

И вообще, надоело мне все. Детектив из меня ни к черту, я даже не могу представить себе человека, способного на убийство. Наверное, он должен быть не таким, как все. А кто нормален в судовом «зверинце»? В кого ни ткни, каждый с придурью. Нормальные, наверное, на берегу сидят. Впрочем, они ничем не лучше нас. И тут, и там замкнутая территория, только тут сто тридцать на двадцать метров, а там – шестая часть суши. И мы, и они – скорпионы в банке. Хотя нет. В банке скорпион всегда один, а остальные – мокрицы или другая такая же бесхребетная дрянь. Значит, в прошлом рейсе в судовой банке сидели три скорпиона: два черных – помполит и убийца и белый – Володя. Пока белый выяснял отношения с одним из черных, второй черный, оставленный без внимания, расправился с ними обоими. Выходит, он недостаточно силен и смел, чтобы вступить в открытый бой, но достаточно хитер или везуч, чтобы остаться безнаказанным. Вот мне и надо найти такого – такого, как я. Я ведь тоже скорпион – чего скромничать?!

Стоп!.. А ведь на судне опять лишний скорпион. Надо искать того, от кого я с удовольствием бы избавился и кто с неменьшим удовольствием избавился бы от меня.

14

Конец первого месяца рейса – время частых ссор между членами экипажа. Видимо, первые три недели люди живут энергией берега, постепенно переключаясь на судовую, и в момент полного перехода от одной к другой происходит взрыв – ускоренный выброс остатков первой. Вчера сцепились Бахтияр и Гусев. Матрос что-то сказал по поводу «голубых» отношений между мотористом и поваром – и заработал фонарь под глаз. В долгу не остался: длинный нос Бахтияра так распух, что за ним лица не видно. А сегодня вечером ко мне влетела разгневанная Раиса.

– Ты должен наказать эту прошмандовку! – тоном жены приказала она.