Читаем Менжинский полностью

Менжинский, как член Бюро военных организаций и член редакции «Солдата», вел огромную агитационную и пропагандистскую работу, выступал на митингах и собраниях солдат, участвовал в заседаниях бюро, писал статьи для газеты.

«Статьи, написанные Менжинским, — свидетельствует А. Ф. Ильин-Женевский, — были очень живо и интересно написаны, отчасти напоминая собой беллетристические произведения».

Обыкновенно, придя в типографию, Менжинский и Ильин-Женевский сразу же усаживались за писание статей для текущего номера. Затем удалялись в какой-нибудь укромный уголок типографии и там, сидя на подоконнике или на печатных машинах, обсуждали статьи, вносили, если требовалось, в них необходимые исправления. Здесь же обсуждали характер предполагаемого номера. Сдав весь материал в набор, пили в ближайшей чайной чай, а затем спешили каждый по своим делам, в ЦК или в «Военку».

По вечерам, когда подписанный номер сдавался в печать, нередко собирались на квартире сестер Менжинских. Сюда приходили некоторые члены ЦК. За вечерним чаем обычно обсуждали политические новости, намечали темы статей. Хозяйничала Вера Рудольфовна, имевшая привычку не расставаться с полотенцем, перекинутым через плечо.

Помимо Ильина-Женевского и Менжинского, в газете сотрудничали члены Всероссийского бюро военных организаций Е. Ф. Розмирович, В. И. Невский, H. Н. Кузьмин, будущий комиссар VI Красной Армии. Статьи членов Бюро военных организаций публиковались или без подписи, или подписывались условными инициалами и псевдонимами.

Статьи Менжинского чаще всего публиковались без подписи, некоторые — за псевдонимом «Ы».

В «Солдате» была завершена начатая «Рабочим и солдатом» публикация резолюций VI съезда РСДРП. В первом номере оыл опубликован «Манифест РСДРП ко всем трудящимся, ко всем рабочим, солдатам и крестьянам России», составленный ЦК по поручению съезда. Газета опубликовала также принятый съездом Устав партии.

По поручению ЦК партии газета «Солдат» разоблачала корниловско-савинковскую контрреволюционную авантюру и мобилизовывала солдатские массы и прежде всего Петроградский гарнизон на отпор мятежникам. Газета раскрывала позорную роль Савинкова, который, будучи правой рукой Керенского, прокладывал дорогу к военной диктатуре генерала Корнилова.

Савинков вернулся из эмиграции весной 1917 года и сразу же сблизился с главой Временного правительства А. Ф. Керенским. Адвокат, выступавший защитником на процессе Петербургской военной организации в 1907 году, Керенский через 10 лет возглавил правительство министров-капиталистов. Министру-авантюристу пришелся по душе другой авантюрист, который и был назначен комиссаром юго-западного фронта.

— Когда ЮЗФ попросил у меня оказать ему поддержку, — заявлял накануне корниловщины Керенский, — я назначил комиссаром Савинкова. Когда начали просить другие фронты, то у меня второго Савинкова не было… Кто первый усмирил сибирских стрелков? Кто первый пролил для усмирения непокорных кровь? Мой ставленник, мой комиссар…

В июле 1917 года в Могилеве, в ставке состоялось совещание, обсуждавшее военное положение. На совещание съехались министры Временного правительства, генералы Брусилов, Алексеев, Деникин, Марков. От юго-западного фронта приехал комиссар Савинков.

Совещание открыл его инициатор А. Ф. Керенский.

— Временному правительству необходимо выяснить, — говорил министр-председатель, — следующие три вопроса: военно-стратегическую обстановку, общую обстановку и какими мерами можно восстановить боеспособность армии.

Генералы-монархисты с неприязнью, высокомерно посматривали на министра-выскочку. Уловив эту неприязнь, а то и враждебность, Керенский, чтобы польстить генералам, продолжал:

— Я, как председатель, хотел бы выслушать от лиц, опытных в военном деле, объективные выводы из рассмотрения этих вопросов.

И, сделав рукой широкий театральный жест, означающий приглашение к дискуссии, Керенский утомленно опустился на председательское кресло.

Грузный, рано одряхлевший Деникин ехидно усмехнулся, Марков демонстративно отвернулся. Остальные молчали.

Министр-председатель был вынужден сам попросить высказаться первым верховного главнокомандующего.

Со своего места поднялся худощавый подтянутый генерал с пушистыми кавалерийскими усами. Недовольно передернул широкими золотыми погонами, блеснул под воротником белой эмалью орден святого Георгия. Метнул в министра-председателя злой взгляд умных светлых глаз. Заговорил негромко, но твердо:

— Прежнюю дисциплину полностью восстановить нельзя. Начальники — от ротного командира до главнокомандующего — не имеют власти.

Брусилов обвел взглядом присутствующих генералов, снова остановил его на министре-председателе.

— Работа комитетов и комиссаров не удалась. Они заменить начальников не могут…

Как подстегнутый, вскочил с места Деникин и, не дав договорить верховному, почти закричал: