Читаем Менжинский полностью

Эссен прибыл в Ярославль из Петербурга 22 июня. В тот же день он встретился с Плаксиным, Головополо-совым и Менжинским. К несчастью ярославских товарищей, Эссен притащил за собой петербургских филеров и провалил явки Северного комитета.

Представляя дневник наблюдения за Эссеном в департамент полиции, начальник Московского охранного отделения докладывал: «Но подробные данные на упомянутого среди прочих в дневнике Менжинского выяснить не представилось возможным».

Вскоре после этого, преследуемые жандармами, были вынуждены покинуть Ярославль Романов, Кулябко, а затем доктор Плаксин. Последний уехал в Уфу и совершенно отошел от партийной работы. Что касается Менжинского, то агенты охранки тогда еще не представляли себе, что Менжинский — член бюро Северного комитета и Менжинский — секретарь редакции «Северного края» — одно и то же лицо. Лишний штрих, характеризующий его умение конспирировать.

28 июня Эссен и Кедров, делегат от Ярославской группы, выехали в Кострому. В Костроме Эссен остановился в гостинице «Кострома».

Менжинский, заметивший за собой слежку, чтобы сбить шпиков со следа, решил ехать пароходом. Столичные филеры, наблюдавшие за Эссеном, тем же поездом уехали в Кострому. Но местные, ярославские, дежурили и на вокзале и на пристани. Когда Менжинский явился на пристань, у дебаркадера стояли, приткнувшись друг к другу, два парохода: один — на Рыбинск, второй — на Нижний Новгород. Приметив шпика, вертевшегося около кассы, Менжинский громко спросил у служителя пристани, когда отходит пароход вверх, на Рыбинск, и купил на него билет. Шпик, следуя по пятам Менжинского, тоже сел на первый пароход. Но когда раздался третий гудок парохода, отправлявшегося вниз, и матросы начали отдавать концы, Менжинский вмиг перемахнул на него. А растерявшийся шпик охранного отделения остался на первом. 29 июня Менжинский благополучно прибыл в Кострому. Убедившись, что слежки за ним нет, направился в гостиницу «Старый двор».

В тот же день в доме Соколовского по Покровской улице началась конференция организаций Северного комитета.

Конференция заслушала отчеты групп и обсудила вопрос о разделении Северного комитета на Костромской, Иваново-Вознесенский и Ярославский с Ростовом, Вологдой и Рыбинском. В обстановке нараставшего с неудержимой силой революционного движения летом 1905 года такое решение было совершенно правильным. Оно развязывало инициативу местных организаций, приближало руководство к массам, способствовало укреплению связей и непосредственных сношений с Центральным Комитетом.

Конференция пригласила комитеты Архангельский, Московский, Тверской, Нижегородский, Тульский, Воронежский, Ярославский, Костромской и Иваново-Вознесенский «собраться в ближайшее время на конференцию комитетов Северного района».

Основываясь на решениях III съезда РСДРП и ленинских положениях, конференция приняла резолюцию «Об организации аппарата для подготовки вооруженного восстания». В этой резолюции, в частности, говорилось:

«Конференция групп Северного комитета, исходя из резолюции III съезда о вооруженном восстании и общего настроения пролетариата в районе комитета, считает необходимым организовать при каждом комитете особую боевую группу, составленную из членов местной организации».

Конференция — и это очень важно — приняла специальную резолюцию «О работе среди войск», в которой предложила партийным комитетам организовать особые группы для работы среди войск и развернуть в войсках широкую агитацию.

Следует отметить, что ярославские большевики уже задолго до этой конференции вели устную и печатную пропаганду и агитацию среди солдат ярославского гарнизона и в эшелонах, следовавших на фронт. В листовке «К солдатам!» они призывали солдат перейти на сторону народа. В другой листовке «К товарищам новобранцам» большевики обращались к солдатам с призывом «помочь страдальцу-народу сбросить со своих плеч кровавого вампира — царское самодержавие», поднять вооруженное восстание.

Конференция успешно закончила свою работу, и делегаты разъехались на места. Они тогда не знали, конечно, что Эссен еще одной своей неосторожностью чуть-чуть не провалил конференцию. И если этого не произошло, то только по нерасторопности жандармов. Дело в том, что Эссен, приехав в Кострому 29 июня, в тот же день написал письмо в ЦК на лейпцигский адрес. В письме между строк Эссен поместил химический текст следующего содержания:

«Дорогие друзья. Пишу из Костромы, где должна состояться конференция групп Северного комитета… Будет до 20 человек». Далее в письме сообщался предполагаемый порядок дня.

Это письмо было перехвачено охранкой 1 июля в почтовом вагоне поезда Кострома — Москва. Оно попало в так называемый «черный кабинет», там было проявлено, расшифровано и направлено в департамент полиции.