Эмброуз нашел кусочек коры на клумбе возле дома Шинов и попытался соскоблить коричневую кашицу. Через полминуты вернулась Ферн, держа в руках круглую белую коробочку для колец, и Эмброуз положил останки на девственно белый хлопок. Затем она захлопнула крышку и торжественным жестом позвала Эмброуза за собой. Он последовал за ней на задний двор, где они выкопали ямку в дальнем углу сада.

– Наверно, хватит, – сказал Эмброуз, забрав из рук Ферн коробочку и опустив ее в землю.

Они уставились на белое пятно.

– Может, споем? – предложила Ферн.

– Но я знаю только одну песенку про паука.

– Итси-Битси?[4]

– Да.

– Я тоже ее знаю.

Ферн и Эмброуз начали петь песню о пауке, которого смыло дождем в водосточную трубу, но который смог выбраться наверх, когда солнце выглянуло из-за туч. Допев, Ферн взяла Эмброуза за руку.

– Нужно прочесть небольшую молитву. Мой папа пастор. Я знаю, как это делается, так что прочитаю.

Эмброузу было странно держать ее за руку – влажную, испачканную землей и очень маленькую. Он хотел было воспротивиться, но тут Ферн начала говорить, зажмурив глаза и нахмурив брови.

– Отец Небесный, мы благодарны Тебе за все, что Ты создал. Нам нравилось наблюдать за этим пауком. Он был классным и дарил нам радость, пока Эмброуз его не раздавил. Спасибо Тебе за то, что даже уродливых существ Ты делаешь красивыми. Аминь.

Эмброуз не стал жмуриться – он таращился на Ферн. Она открыла глаза и мило улыбнулась, отпуская его руку, а потом начала засыпать белую коробочку землей. Тем временем Эмброуз нашел несколько камешков и выложил их в форме буквы П, что означало «паук». Ферн же сложила рядом букву К.

– А что значит К? – поинтересовался Эмброуз.

– Красивый Паук, – ответила она. – Таким я его запомню.

<p>2. Быть бесстрашным</p>

Сентябрь, 2001

Ферн любила лето – ленивые деньки и долгие часы в компании Бейли и книг, но осень в Пенсильвании просто захватывала дух. Сентябрь только вступил в свои права, а листья уже начали менять цвет, и Ханна-Лейк пестрел яркими красками, разбавлявшими темную зелень угасающего лета. Наступил новый учебный год. Теперь они учились в выпускном классе, и до настоящей, взрослой жизни оставался всего год.

Но для Бейли настоящая жизнь была уже сейчас, в эту самую минуту, потому что каждый день тянул его все глубже ко дну. Он не становился сильнее – он слабел. Он приближался не ко взрослой жизни, а к смерти, а потому смотрел на жизнь совсем иначе, чем его сверстники. Он научился жить мгновением, не заглядывая далеко в будущее и не гадая, что могло бы произойти. Большинство детей с мышечной дистрофией Дюшенна не доживают и до двадцати одного.

Его мама переживала, что он по-прежнему посещает школу, рискуя заразиться какой-нибудь болезнью от одноклассников. Но Бейли не мог поднимать руки даже до уровня груди, не говоря о лице, и это частично спасало его от микробов, так что учебу он пропускал редко.

Денег у старшей школы Ханна-Лейк было немного, но с небольшой финансовой поддержкой всех родителей класса Бейли имел все шансы ее окончить и стать одним из лучших в своем потоке. Для него поставили специальный компьютерный стол, ведь с планшетом работать оказалось трудно – если тот падал на пол, Бейли не мог за ним наклониться.