Читаем Меняя лица полностью

– Так говорится в легенде! Геракл был крутым, чувак! Полубог, получеловек, настоящий герой. Его любимым оружием было копье, и он всегда носил шкуру льва, того самого, которого убил, совершая первый подвиг. – Бейли прищурился, взглянув на Эмброуза. – Ты немного похож на него – теперь, когда отпустил волосы. Продолжай отращивать! Может, станешь таким же сильным и грозным, как Геракл. Противники штаны намочат, когда увидят тебя выходящим на мат.

Эмброуз потрогал свои волосы, на которые перестал обращать внимание с прошлой весны. Когда его мать ушла и они с отцом остались вдвоем, он научился жить без всего того, что раньше принимал как должное. Волосы беспокоили его меньше всего.

– Ты ведь много знаешь, а, Шин?

– Ну да. Так уж вышло. Когда ты не можешь ничего, кроме как читать и учиться, кое-что узнаёшь. К тому же мне нравится читать о ребятах, которые знают толк в борьбе. Вот, видишь? – Бейли показал ему одну из страниц. – Геракл и его первый подвиг. Кажется, будто он отрабатывает на этом льве захват.

Эмброуз кивнул, но его внимание привлекла другая картинка с бюстом Геракла. Герой выглядел сосредоточенным, даже грустным, ладонь прижата к груди, как будто у него болит сердце.

– А эта картинка о чем?

Бейли нахмурился в раздумье.

– Называется «Лицо героя». – Он прочел сноску и поднял взгляд на друга. – Наверное, быть героем – это не только веселье.

Эмброуз прочел вслух из-за плеча Бейли:

– «Геракл – самый известный и любимый всеми античный герой. Но читатели чаще всего забывают о том, что свои двенадцать подвигов он совершил, чтобы искупить грехи. Богиня Гера затмила его рассудок, и, обезумевший, Геракл убил жену и двоих детей. Вне себя от горя и чувства вины, он искал способ облегчить страдания».

Бейли застонал:

– Что за глупости? Если бы я лепил скульптуру под названием «Лицо героя», я бы ни за что не сделал его грустным. Я бы сделал его вот таким.

Бейли оскалился и посмотрел на Эмброуза безумным взглядом. Но со светло-каштановыми локонами, голубыми глазами и румянцем на щеках злобное лицо получилось у него не очень. Эмброуз фыркнул и, кивнув Бейли, присоединился к остальным борцам, уже разминающимся на матах. Однако он все не мог забыть бронзовое лицо скорбящего Геракла.

– Что ж, уже слишком поздно, чтобы пытаться сделать из помадки львиную шкуру. Думаю, сойдет и так. – Эллиот улыбнулся. – Мне нужно закончить еще один торт, и пойдем. Не хочу, чтобы ты сгорел на работе.

– Это тебе пора домой, – мягко напомнил Эмброуз.

Отец составил свое расписание таким образом, чтобы к вечеру быть дома. Около двух часов ночи он вставал и ехал в пекарню, работая там до утра. В семь утра его сменяла миссис Любке. Обратно в пекарню он возвращался около трех и работал до семи-восьми вечера. Частенько Эмброуз присоединялся к нему после тренировки, и тогда работа шла немного быстрее.