Читаем Мэн-цзы полностью

– Когда-то И Инь говорил: «Я не потворствую непокорным» и сослал Тай-Цзя в Тун, а народ весьма возрадовался. Тай-Цзя образумился, и тогда И Инь снова вернул его. Народ опять-таки весьма возрадовался. Значит ли это, что те слуги правителя, которые являются премудрыми, во всех случаях могут ссылать своих правителей, поступающих неразумно?

Мэн-цзы ответил:

– Если они обладают таким же стремлением, какое имел И Инь, то могут. А если у них нет такого стремления, то они окажутся посягателями.

13.32. Гун-Сунь Чоу спросил Мэн-цзы:

– Отчего добропорядочный муж не пашет землю, а все же питается, тогда как есть стих, в котором говорится: «Не будь дармоедом!» (99)

Мэн-цзы ответил:

– Представь себе, что в этом владении живет добропорядочный муж. Если правитель владения использует его на службе, то обретает спокойствие, богатство, уважение и славу. Если же сыновья и младшие братья правителя последуют советам этого мужа, то между ними установятся почитание родителей, братская любовь ко всем, преданность и верность. Кто же окажется большим дармоедом: этот добропорядочный муж или тот, о котором сложен стих: «Не будь дармоедом!»?

13.33. Сын правителя Сюань-вана по имени Дянь спросил Мэн-цзы:

– Чем занимаются служилые люди-ши? Мэн-цзы ответил:

– Служением высшим стремлениям. Княжич спросил:

– А что называется «высшим стремлением»? Мэн-цзы сказал:

– Нелицеприятность в отношении к людям и справедливость к ним, вот и все. Не является беспристрастием к людям, когда обезглавливают хотя бы одного невиновного; не является справедливостью к людям, когда берут у них то, что себе не принадлежит.

Житье, где оно? Там, где нелицеприятие к людям. Где путь к нему? Там, где справедливость к ним. Дела великих людей будут обеспечены, если в быту будет нелицеприятность, а в начинаниях – справедливость.

13.34. Мэн-цзы говорил:

– Все люди поверили тому, что Чэнь Чжун-цзы якобы не принял предложенные ему несправедливым путем бразды правления во владении Ци. С его стороны это было проявлением такой же справедливости, как при отказе принять нечестно добытые плетушку каши и горшок мясного отвара. Между тем его отказ от родителей и родных, от должных отношений правителя и слуг, высших и низших сановников – все это является такой несправедливостью, больше которой не может быть на свете. Как можно, исходя из чего-то малого частного, верить чему-то большему общему?

13.35. Тао Ин задал Мэн-цзы такой вопрос:

– Шунь был Сыном Неба (верховным правителем. – В. К.), а Гао Яо – служилым-ши, исполняющим обязанность судьи у Сына Неба. Если бы Гу-Соу, отец Шуня, обезглавил человека, то как бы с ним поступили?

Мэн-цзы ответил:

– Его схватили бы, вот и все.

Тот спросил:

– Ну, а Шунь в таком случае не запретил бы схватить? Мэн-цзы ответил:

– Как же удалось бы Шуню запретить это? Ведь имелось бы основание, за что его взяли (подвергли наказанию. – В. К.).

Тогда тот спросил:

– Ну, а как в таком случае поступил бы Шунь? Мэн-цзы ответил:

– Шунь посмотрел бы на Поднебесную, словно на изношенные туфли из соломы, и бросил бы ее так же, как такие туфли. Он выкрал бы отца и, взвалив его на спину, бежал с ним, приютился бы в каком-нибудь местечке на берегу моря и забыл бы про Поднебесную до конца жизни, предаваясь радостному веселью.

13.36. Мэн-цзы прибыл из городка Фань в столицу владения Ци. Увидев издали сына правителя Ци, он удрученно вздохнул и сказал:

– Как от питания изменяется телосложение, так и от быта меняется характер! Да! Быт – великое дело!

Неужели это не такой же сын, как и у всех других людей?

Дворцы и палаты, колесницы и кони у этого княжича во многом такие же, как и у прочих людей, но то, что он иной, – значит, быт, в котором он живет, сделал его таким. А каким бы он стал тем более, если проживал бы в просторных хоромах столицы Поднебесной!

Когда-то правитель владения Лу прибыл в столицу владения Сун и стал звать привратника у городских ворот Децзэ. Тот сказал про себя: «Это не мой государь! Но до чего же голос его походит на моего!»

Этому нет иной причины, кроме той, что у обоих правителей был сходный быт.

13.37. Мэн-цзы говорил:

– Если добропорядочного мужа только кормишь, а не жалеешь, значит, обходишься с ним, как со свиньей; если же только жалеешь, но не оказываешь ему уважения, значит, содержишь его как домашнее животное.

Уважение и почет – это то, что оказывают еще до подношения ценных подарков.

13.38. Мэн-цзы говорил:

– Осанка и облик человека заключены в небесных (природных. – В. К.) задатках его. Воспроизвести осанку премудрого человека можно только после глубоких размышлений о нем.

13.39. Сюань-ван, правитель владения Ци, возымел желание сократить срок оплакивания умерших родных.

Гун-Сунь Чоу спросил Мэн-цзы:

– Не лучше ли совсем прекратить (запретить. – В. К.) оплакивание, нежели совершать его лишь в годичный срок?

Мэн-цзы ответил:

– Это все равно, как если бы кто-либо выворачивал руку у своего старшего брата, а ты бы говорил ему: «Эй, ты, полегче, полегче!» и стал бы поучать его, как проявлять чувства братской любви, и только.