Читаем Мемуары принцессы полностью

По случаю дня рождения Абдуллы семейный ювелир прилетел из Парижа и привез великолепную коллекцию бриллиантов, рубинов, сапфиров и изумрудов. С этими камнями он сделал несколько гарнитуров ожерелий, браслетов и серег. Нет нужды говорить, что я чувствовала себя вознагражденной за то, что произвела на свет такого чудесного малыша.

Мы с Каримом проводили большую часть времени в Джидде. К счастью, наша вилла находилась в месте, часто посещаемом членами королевской семьи, так что скучать нам не приходилось.

Мы с мужем играли в шашки и наблюдали, как наш сын, в окружении нянек-филиппинок, плещется в голубой воде бассейна вместе с экзотическими рыбками. Даже нам, женщинам, разрешалось купаться в море, хотя мы и не снимали наших одеяний, пока не оказывались по горло в воде. Тогда служанка забирала абайи, и мы могли в волю плескаться в теплой воде. Я чувствовала себя настолько свободной, насколько это возможно для саудовской женщины.

Был конец марта, не самого жаркого месяца в году, так что вскоре после полудня мы обычно возвращались в дом. Служанки брали нашего малыша и обмывали его под теплым душем, а мы наблюдали, как он визжит от восторга и брыкается своими толстенькими ножками. Мы сияли от гордости, а Карим однажды даже заявил, что чувствует неловкость от того, что так счастлив. Позже я говорила, что он, по-видимому, навлек беду па всех нас тем, что не скрывал своего счастья.

Большинство арабов верят в сглаз, Мы никогда вслух не говорим о своем благополучии и счастье своих детей. А вдруг какой злой дух узнает о нашей радости и сделает так, что с предметом нашего счастья случится что-нибудь ужасное?! Чтобы оградить своих детей от злого глаза, на их одежду обязательно пришивают голубые бусинки. Хотя .мы и считали себя людьми современными, но все же предпочитали не нарушать обычаев.

Итак, мы сидели и наслаждались жизнью, когда увидели мчащегося к нам во весь опор Асада, выкрикивающего что-то на бегу. Волосы мои зашевелились от ужаса, когда я расслышала его слова: «Король Фейсал погиб! Его убил один из принцев!» Мы с мужем сидели, не в силах вымолвить ни слова, пока Асад переска зывал нам подробности происшедшего, которые узнал от одного из кузенов.

Первопричиной смерти нашего дяди явился многолетний конфликт по поводу открытия в Эр-Рияде телевизионной станции, которую собирались пустить в ход около десяти лет назад. Король фейсал всегда ратовал за прогресс и модернизацию пашей во многом отсталой страны. Карим говорил, что однажды король заявил, что нравится это саудовцам или нет, но он пинками загонит их в двадцатый век!

Проблема, с которой он столкнулся, была сродни тому, с чем боролся его отец — король Абдул Азиз. Религиозные фанатики были категорически против всяких новшеств в нашей стране. При Абдуле Азизе они протестовали против открытия радиостанции, и король смог преодолеть их сопротивление, пообещав, что по радио регулярно будут читать Коран. С этим религиозные лидеры вынуждены были согласиться,так как не смогли найти ничего зазорного в том, что слово Аллаха станет слышным во всех уголках страны. Так и Фейсал, задумав построить телецентр, столкнулся с ожесточенном сопротивлением шейхов.

Как это ни прискорбно, некоторые члены королевской семьи тоже присоединились к этим протестам, и в сентябре 1965 года, когда я была совсем еще ребенком, один из наших родственников был застрелен полицией, когда возглавлял демонстрацию протеста против строительства телестанции. Он, вместе со своими последователями, пытался взять станцию штурмом, и полиция вынуждена была открыть огонь. Прошло почти десять лет, по младший брат убитого принца продолжал строить планы мести, и теперь, наконец, дождался своего часа, и застрелил своего дядю, короля Фейсала.

Карим с Асадом срочно вылетели в столицу, а мы с Сарой, в окружении еще нескольких родственниц, собрались в нашем дворце под защитой толстых степ. Мы рыдали от горя, так как все очень любили своего короля — ведь многие из нас считали его своей единственной надеждой. Только он пользовался равным авторитетом как среди религиозных лидеров, так и среди членов королевской семьи. Он всегда принимал близко к сердцу тяжелое положение женщин и призывал наших отцов встать рядом с ним и делать все возможное для социальных изменений в нашей стране. Однажды я сама слышала, как он сказал, что хотя Аллах и определил для мужчины и женщины разные роли, но он не давал права одним полностью распоряжаться судьбами других. Он помолчал и добавил, что не будет счастлив до той поры, пока все граждане нашей страны, как мужчины, так и женщины, не смогут сами распоряжаться своей судьбой. Он искренне верил, что только образование поможет женщинам выбраться из того небытия, в котором все они находятся.

Я с уверенностью могу сказать, что после Фейсала ни один король не думал столько о судьбе женщин. Наш короткий рывок к свободе закончился. Как это ни грустно, но я должна признать, что шансы наших женщин на свободу были похоронены вместе с королем Фейсалом.