Читаем Мемуары принцессы полностью

Целиком захваченная своим желанием казаться привлекательной, я заявила отцу, что мне совершенно нечего надеть. Хотя мы, саудовские женщины, и ходим по улицам, укутанные в черное, эта униформа служит нам лишь до тех пор, пока мы не оказываемся в гостях у какой-нибудь из своих приятельниц. Поскольку мы лишены возможности фигурировав в обществе мужчин, то нам ничего не остается, как только стараться поразить друг друга разнообразием наших нарядов. Я говорю правду, мы одеваемся не для того, чтобы произвести впечатление на мужчину! Представьте себе — женщины в моей стране ходят друг к другу на чай, облаченные в свои самые богатые наряды и обвешанные драгоценностями с ног до головы. Многие мои подруги-иностранки бывали потрясены, увидев, какие ожерелья скрываются под традиционной абайей. Мне говорили, что саудовские женщины напоминают прекрасных райских птиц, которых прячут под слоем черной краски. Нет сомнения, что нам, женщинам Востока, приходится прилагать куда больше усилий для того, чтобы проявить в одежде свою индивидуальность, чем западным женщинам, не скованным цепями традиций.

Отец чрезвычайно обрадовался тому обстоятельству, что я выказываю неподдельный интерес к своему будущему замужеству, и был готов удовлетворить любую мою прихоть. Нура вместе со своим мужем даже согласились сопровождать меня в Лондон за покупками в универмаг «Харродз», где мне стоило немалых усилий сказать продавщицам, что на следующей неделе мне предстоит первая встреча с моим будущим мужем. Я считала, что стыдно саудовской принцессе признавать, что она не принадлежит себе в выборе спутника жизни. Впрочем, продавщицы не обратили на мои слова ни малейшего внимания. Тот, кто свободен, не часто способен понять того, чья свобода ограничена.

Когда мы были в Лондоне, Нура отвела меня в косметический кабинет, а также велела приготовить образцы расцветок для моего гардероба. Специалисты-дизайнеры сказали, что самый выигрышный для меня цвет — изумрудно-зеленый. Тогда я заказала себе семнадцать предметов этого цвета. Мои непокорные волосы были уложены в красивую прическу, и я не переставала удивляться изящной незнакомке, отражающейся в зеркальных витринах лондонских магазинов, в которые я без устали смотрелась.

Наконец настал день, когда я должна была встретиться со своим женихом. Сара и Марси помогли мне одеться. Мне все не нравилось, и, когда я возмущенно сетовала на то, что не могу воспроизвести свою лондонскую прическу, в дверях моей спальни появилась Худа.

— Берегись! — воскликнула она. — Сначала ты познаешь счастье, но затем горе ожидает тебя. Оно придет вместе с твоим мужем!

Я швырнула в нее гребешок и громко приказала не портить мне день своими глупыми предсказаниями. Рассерженная Сара дернула меня за ухо и заметила, что мне должно быть стыдно так ругать бедную старуху. Однако совесть меня совершенно не мучила, и я заявила об этом Саре, на что та ответила, что причина, по всей видимости, в полном отсутствии у меня совести. Мы препирались друг с другом, пока не раздался звонок в двери виллы. Сара вздохнула, покачала головой и сказала, что я просто великолепна в своем изумрудном наряде.

Я ничего не слышала и не понимала — ведь мне предстояло во плоти увидеть своего будущего мужа! Сердце в груди так колотилось, что мне казалось, этот стук услышат все окружающие. Я чувствовала, что все смотрят на меня, и медленно начала краснеть, хотя это совершенно не входило в мои планы. Как мне хотелось вернуться в безопасный мир моего детства!

Однако все мои страхи улетучились, когда я увидела Карима. Он оказался не только самым красивым из всех мужчин, каких мне приходилось видеть, по более того, его умные и теплые глаза смотрели на меня с таким восхищением, что я чувствовала себя самой очаровательной женщиной на свете. Не прошло и нескольких секунд с того момента, как нас представили друг другу, а я уже была уверена — он никогда не расторгнет нашу помолвку.

Я с удивлением обнаружила, что обладаю столь необходимым каждой женщине талантом. Я умела флиртовать! Помимо своей воли я слегка поджала губы и посмотрела на Карима из-под полуприкрытых век. В своем воображении я представляла, что он всего лишь один из многочисленных поклонников.

Мать Карима внимательно, рассматривала меня. Она была явно недовольна моим вызывающим поведением.

Сара с Нурой и тетушками обменивались выразительными взглядами. Что же касается Карима, то он, без сомнения, был как под гипнозом, так что все остальное не имело значения. Прежде чем уехать, Карим попросил разрешения позвонить мне в один из ближайших дней, чтобы обсудить детали предстоящей свадьбы.

Я окончательно добила своих тетушек тем, что, не спрося их дозволения, ответила:

— Конечно, звоните в любое время после девяти вечера.