Читаем Мемуары фельдмаршала полностью

Одним из элементов «визуальной дезинформации» стало создание и постоянное поддержание высокой плотности транспортных средств на северном фланге, который занимал 30-й корпус. К 1 октября там установили все необходимые муляжи грузовиков, хранилищ боеприпасов, орудий, и так далее. Ночью, за день перед наступлением, когда дивизии уже сосредотачивались для атаки, на место муляжей установили настоящую технику. Сами муляжи отвезли в тыл, где установили на место настоящей техники, для того чтобы на фотографиях, которые делали самолеты противника, ничего не изменилось. Всю эту работу координировал Чарльз Ричардсон, очень одаренный офицер организационного отдела штаба 8-й армии (теперь генерал-майор Ч. Л. Ричардсон, с недавнего времени начальник Колледжа военных наук).

Подготовка наступления потребовала создания крупных складов в северном секторе. К примеру, один из них разместили около станции Аламейн, на нем сосредоточилось около шестисот тонн продовольствия, 2000 тонн горюче-смазочных материалов, 420 тонн инженерного имущества. Мы принимали особые меры для того, чтобы противник не узнал о существовании и местонахождении таких складов. Вот и этот сверху выглядел ничем не примечательным местом. Фотоснимки фиксировали лишь [131] несколько ям да окопов. Маскировочными средствами склады удалось полностью скрыть. Эта часть операции по праву считалась триумфом армейских маскировщиков.

Еще одним примером дезинформации стала прокладка ложного трубопровода к южному флангу, призванного убедить противника, что главный удар будет наноситься именно оттуда. Его начали прокладывать в конце сентября и темп работ указывал на то, что трубопровод войдет в строй к первым числам ноября. Всего успели уложить двадцать миль трубопровода, от источника воды в Бар-Сади до точки, расположенной в четырех милях восточнее Самакет-Габалла. Траншею для трубопровода рыли обычным способом. Трубы изготовили из пустых бочек из-под бензина. Вдоль трубопровода построили три ложные насосные станции. Две из них снабдили наземными резервуарами. Работы начались 26 сентября и были завершены 22 октября. Проводил их один взвод 578-й роты.

Принимались, разумеется, и другие меры, в частности, противник получал доступ к ложным «секретным» сведениям, но я ограничиваюсь примерами визуальной дезинформации, в которой важнейшую роль играла маскировка. Весь план получил кодовое имя «Бертрам», и те, кто его реализовывал, заслуживают высшей похвалы, ибо он удался.

Королевским военно-воздушным силам предстояло сыграть в этой битве огромную роль. Командующий авиацией стремился к тому, чтобы постепенно добиться превосходства над немецкими истребителями, с тем чтобы к 23 октября превосходство это стало полным. В тот день королевским ВВС предстояло нанести мощные бомбовые удары по аэродромам противника, с тем чтобы уничтожить его авиацию, и прежде всего лишить Роммеля воздушной разведки. А в час начала наступления предполагалось направить бомбардировщики против артиллерии противника. То есть я полагал, что к рассвету у ВВС не будет других задач, кроме как помогать нашим сухопутным войскам в сражении с немцами, поскольку наше господство в воздухе стало бы абсолютным.

Я издал очень строгие приказы в части морального состояния, физической готовности и решительности командования. Привожу их ниже. [132]