Читаем Мемуары полностью

— Не могла бы я исправить положение, сняв на будущий год короткометражный фильм о вермахте? Так, быть может, удастся помириться с генералами.

Гитлер уже стоял в открытой двери. Он устало махнул рукой и сказал:

— Делайте как хотите.

После чего в сопровождении госпожи Гесс удалился.

Я не могла простить себе столь опрометчивого поведения. На душе было муторно, но через несколько часов, немного успокоившись, я возвратилась в Берлин.

Последние недели в монтажной были сплошным мучением. На сон у нас оставалось не больше четырех-пяти часов. Каждое утро, вставая с постели, я думала, что упаду от слабости. Госпожа Петерс ночевала теперь у меня, она тоже была совершенно измотана. Когда мы под утро возвращались домой, она обматывала мои ноги мокрыми, холодными простынями, чтобы легче было уснуть. Принимать снотворное я не решалась.

Посмотреть на свою работу объективно я уже не могла и не знала, получается фильм или нет. Каждый день меняла местами фрагменты, вводила новые сцены, а прежние вырезала, сокращала или удлиняла, до тех пор пока не появлялось чувство, что теперь все в порядке.

Над головой у меня дамокловым мечом висела установленная киностудией УФА дата премьеры — последняя неделя марта. Я боялась, что одна теперь уже не успею закончить работу в срок, потому пригласила господина Шаада, одного из лучших специалистов, и поручила сделать монтаж «прохождения войск торжественным маршем». Эта часть должна была занимать при показе 20 минут, на что отводилось 10 000 метров отснятой пленки. Шаад получил для этой работы собственную монтажную, одного ассистента и два месяца времени. Я надеялась, что у него все получится.

Перед дублированием я попросила показать ролик и — ужас! Я твердо рассчитывала, что смогу использовать его, по крайней мере, в качестве предварительного монтажа, но ролик никуда не годился. Как и фильм Рутгмана, он казался кинохроникой. Мне не оставалось ничего иного, как заново монтировать эту часть. К счастью, я успела уже настолько набить руку, что справилась за три дня, но пришлось работать почти без сна.

Я использовала «Литакс», на нем монтировал свои фильмы Фанк — пока они были немыми. Сколь бы примитивным ни был аппарат, он оказался незаменим; на самом распрекрасном монтажном столе я не смогла бы работать так быстро. У аппарата не было экрана, зато имелась линза с двукратным увеличением, через которую можно было протягивать отснятую пленку в обе стороны. Без этой техники, хотя и очень утомительной для глаз, мне пришлось бы затратить во много раз больше времени.

Иначе обстояло дело со звукомонтажом. В большинстве случаев мы использовали специальные столы или столы «Унион». Впрочем, господину Геде, моему сотруднику, предстояло в будущем стать изобретателем звукомонтажного стола Стеенбека, впоследствии завоевавшего мировую славу.

Для синхронизации было отведено два дня. Тут возникла новая проблема, и опять она была связана с «прохождением войск торжественным маршем». Ни композитору Герберту Виндту, ни капельмейстеру не давалось синхронное дирижирование музыкой маршей, специально предназначенных для фильма. В это время еще не было кинокамер с автоматической скоростью, приходилось крутить рукоятку вручную. Каждый оператор работал со своей скоростью, что создавало для меня при работе за монтажным столом большие трудности. На одних кадрах люди маршировали быстрее, на других медленнее. И при смене фрагментов дирижер не всякий раз мог вовремя подавать оркестрантам команду на изменение темпа музыки. Когда после многочасовых упражнений ни дирижер, ни композитор не оказались в состоянии записать музыку синхронно с кадрами, а господин Виндт даже предложил попросту отказаться от «прохождения торжественным маршем», я сама взялась управлять оркестром, состоящим из восьмидесяти человек. Я наизусть знала каждый смонтированный отрезок ленты, и потому мне было заранее ясно, на каких кадрах музыкой нужно дирижировать быстрее, а на каких медленнее. И действительно, звук у нас получился синхронный.

Когда до премьеры во Дворце киностудии УФА оставалось всего несколько часов — было это 28 марта 1935 года, — мы все еще работали. Не было даже времени показать фильм цензуре — совершенно необычная ситуация, нельзя было демонстрировать публике картину без соответствующего разрешения. Кроме моих сотрудников никто фильм до его премьеры не видел. Так что я не знала, как он будет принят.

Я была настолько занята на копировальной фабрике, что не имела времени сходить к парикмахеру. Я в большой спешке причесалась и подкрасилась, надела вечернее платье и со слишком большим опозданием вместе с родителями и Гейнцем подъехала к празднично украшенному Дворцу киностудии УФА. Директор кинотеатра ждал нас уже с нетерпением и провел на места.

Неприятная ситуация — Гитлер и все почетные гости, в том числе и дипломаты, уже расположились в своих ложах.

Едва мы сели, как голоса в зале стали постепенно затихать, свет погас, и оркестр заиграл марш. Затем занавес раздвинулся, экран осветился, и фильм начался.