Без сомнения, это был большой ежегодный праздник любви, о котором нам потом рассказали Туте и Джабор. Стоявшие впереди девушки, пританцовывая, начали медленно приближаться к мужчинам. Возбуждение все нарастало. Вдруг одна из девушек подошла к одному из мужчин и молниеносно пронесла ногу над его головой, на мгновение коснувшись плеча. При этом она несколько раз дернулась всем телом, пока избранник смотрел в пол. Потом, приплясывая, покинула ракобу. Я хотела запечатлеть столь необычное «объяснение в любви», но меня окружили бдительные матери, очень ловко образовав хоровод. Тем временем еще две девушки выбрали себе суженых. Мне хотелось взвыть оттого, что невозможно снять такой оригинальный ритуал. В конце концов я вырвалась из тесного круга танцующих и помчалась на другую сторону ракобы, где перед своим избранником уже танцевала следующая невеста. Только я установила освещение и включила мотор, как матери снова окружили меня. На этот раз я «сделала хорошую мину при плохой игре» и попыталась, подражая им, потанцевать. Но через несколько минут, задыхаясь от жары и напряжения, уселась на пол, чтобы незаметно поменять пленку. Мой танец так понравился женщинам, что они дали мне кнут и потребовали продолжить «выступление». Размахивая кнутом и приплясывая, я выскользнула из ракобы, чтобы в последних лучах заката сделать хоть несколько снимков.

Мне повезло: получился фантастический кадр, где одновременно две претендентки выбрали одного воина. Одна положила ему ногу на правое плечо, другая на левое. Туте позже рассказывал мне, что в подобных случаях решение остается за мужчиной. Впоследствии это могло вызвать жестокие сцены ревности. Свидание происходит только ночью, в большинстве случаев в доме родителей невесты. Из этой встречи может возникнуть союз, без каких-либо обязательств. Девушки, у которых рождаются внебрачные дети, уважаемы, как и замужние женщины. До позднего вечера мы оставались на празднике: пили с нуба пиво из мариссы и обменивались дружескими жестами. Хорсту удалось запечатлеть на пленке трогательные сценки.

На следующее утро на грузовике прибыл Сулиман. Радость от предстоящего возвращения домой омрачалась необходимостью прервать работу. Понадобилось более трех месяцев, чтобы подружиться с нуба. Однако уезжать все-таки пришлось, так как более длительное пребывание на иссушающей жаре могло роковым образом повлиять на наше здоровье.

Чтобы на прощание порадовать друзей, я принесла весь имеющийся у меня жемчуг — невероятное богатство для нуба, поскольку по давнему решению правительства арабские торговцы не имели разрешения на продажу здесь бисера. Считалось нежелательным, чтобы туземцы продолжали украшать себя по давней традиции. Во время моей первой экспедиции на рынках еще изредка встречались маленькие пестрые бусинки. В этот раз их нигде не было. С помощью Джабора и Туте я начала раздавать подарки. Сначала все шло вполне пристойно, но очень быстро возникла такая толчея, давка, выхватывание жемчуга друг у друга, что я сбежала и дележку предоставила вести самим нуба.

Хорст начал упаковывать вещи еще ночью. Затем ему привезли тяжелораненого, которому нужно было помочь. Я уже не могла даже пошевелиться и, обессиленная, лежала на кровати. Заснуть удалось только под утро.

Когда я смогла открыть глаза, половина лагеря была уже разобрана. В полусне я увидела, как один за другим выносили ящики и грузили в машину. Все больше нуба собиралось вокруг нас. Видимо, они хотели напоследок сделать нам приятное: как никогда красиво разрисовали себя мальчики и молоденькие девушки. Камера была у меня на поясе, но не было сил сделать хоть одну фотографию. Работа в Кау завершилась. Пришел омда попрощаться с нами. Многие пожимали нам руки, и было ясно, что и здесь оставляем друзей. Последний взмах руки — и скоро Кау и Ньяро остались позади.

Смогут ли наши снимки передать хоть крупицы удивительного очарования этого необычного племени? Этот вопрос занимал меня все время нашего долгого пути домой. Оправданны ли те мучения, которым мы себя подвергали? Из пяти поездок в Судан эта была самая напряженная. Чудо, что мы выстояли в этой экспедиции.

Триумфальное шествие снимков из Кау

Физический крах произошел только в Мюнхене. Я должна была отправиться в клинику доктора Цельтвангера. Собственно говоря, хотела-то я в Лештрис к доктору Блоку, чтобы, пролечившись «живыми клетками», снова прийти в себя. Уже дважды этот метод блестяще мне помог, но на этот раз мое здоровье было слишком сильно подорвано.

Между тем Хорст и Инге справились с накопившейся за несколько месяцев работой. Прежде всего Хорст отдал проявлять привезенные материалы. От результата зависело очень многое. Когда я взяла пленки и фотографии в руки, то долго не отваживалась посмотреть. Слишком велико могло быть разочарование. Но на сей раз судьба проявила милосердие. Я снова и снова просматривала снимки — они были превосходны. Радость, переполнявшая меня, помогла почти забыть о болезни.