Ко всему прочему удар в спину неожиданно нанесла мне сафари-компания. Джордж Сикс — его мы не видели целый день — прислал записку, в которой сообщал решение дирекции и компании о приостановке работ. Обоснование: ошибки в расчетах и отзыв согласия на проведение сафари. Нам выставили стандартные цены, но были они в три раза выше, чем значились договоре. В этом случае они были нам не по карману. Настоящий шантаж! Сама я могла объяснить это только тем, что хотя Сикс и имел самые лучшие намерения, но финансовые потери, возникшие прежде всего из-за аварий машин, привели к разногласиям с другими директорами. К несчастью, Стэн, генеральный директор компании, был вне досягаемости. Он находился в Танганьике.

После оживленных многочасовых споров между мной, Сиксом и другими директорами мы получили разрешение на пребывание в палатках до приезда Стэна. Наш лагерь был разбит на окраине Найроби.

Негры роптали. Мне стоило больших усилий восстановить спокойствие. Настроение моих сотрудников было ужасным. Гейнц Холынер, оператор, заболел тропической лихорадкой с высокой температурой. Он выглядел почти безнадежным, оставалось уповать только на чудо.

Вскоре по радио со мной связался Стэн. Он сообщил: сафари продолжается. Наш договор остается в силе, и подлежащие оплате счета без налога получают отсрочку до конца года. Через несколько недель после окончания сафари в Танганьике он присоединится к нам в Уганде и сам возглавит экспедицию.

Между тем наступило 16 ноября. Когда наша автоколонна покинула Найроби, серьезно заболел Хельге Паулинин. Он отказался остаться в городе, думая, что это легкое недомогание. Но вскоре его состояние резко ухудшилось. Рвота, высокая температура, сильный понос и ужасный озноб. Как ни тяжело было отказаться от нашего творческого сотрудничества — а другого ассистента не найти, — я решила уговорить его вылететь в Германию и там обратиться к хорошим врачам. Услышав мою просьбу, он внезапно вскочил, бросился на землю и закричал: «Нет, нет, я хочу умереть здесь!»

Потрясенные, стояли мы около рыдающего Хельге. Нам ничего не оставалось, как продолжать поездку вместе с ним.

Как червь тянулась наша автоколонна по скверным дорогам. Ночи были такими холодными, что мы дрожали даже под одеялами, днем же было душно и жарко.

В Национальном парке королевы Елизаветы

В конце ноября мы достигли цели — Национального парка королевы Елизаветы.

Мне посчастливилось встретить здесь губернатора Уганды, который впервые разрешил разбить в Национальном парке лагерь для нашей киногруппы. Мы также получили редко выдаваемое разрешение проплывать по реке, где в воде резвились сотни бегемотов.

Наконец-то чуточку счастья! Теперь мы ждали только хорошей погоды. Но небо было серым. Эти месяцы обычно самые солнечные в году. Еще никогда, говорили живущие там англичане, не был этот период таким холодным и мрачным. Атомные испытания, полагали они, изменили климат и разрушили привычную карту погоды во всем мире.

Мы использовали ненастье, чтобы отремонтировать наш плавучий дом, пострадавший от длительных перевозок. Каноэ, на которых он был построен, стали пропускать воду во многих местах и при первой же попытке спустить сооружение на воду ушли в глубину. В то время как Сикс занимался ремонтом, мы пытались в те немногие моменты, когда светило солнце, снимать зверей.

Их было превеликое множество: львы, слоны, буйволы, газели, гиены и носороги. Так как мы на внедорожниках могли свободно передвигаться повсюду, нам вскоре удалось сделать хорошие снимки, особенно когда машина подвергалась нападению какого-нибудь носорога, что случалось нередко.

По ночам львы и гиены подходили к нашим палаткам очень близко. К этим визитам поначалу следовало привыкнуть. Я спала в одной палатке с Ханни, и, если кому-то нужно было выйти ночью, приходилось будить соседку. Никто не покидал палатку в одиночестве. К змеям и ядовитым насекомым мы между тем привыкли. Нужно было обязательно проверять и вытряхивать обувь — нет ли внутри скорпионов, потому как это было их любимым местом.

Хельге Паулинин оправился от тяжелой болезни и активно занимался подбором костюмов. Никто бы не сумел сделать это лучше. Тем временем отремонтировали каноэ. Наконец-то мы приступили к первым пробам с черными артистами.

И вот новая неожиданность: наши «киномальчики» категорически заявили, что никто не заставит их сниматься в воде с бегемотами или крокодилами. Любая попытка разъяснить, что в лодке им не грозит опасность, была напрасной. Сначала мы предполагали, что речь идет о повышении зарплаты, но это оказалось не так. Негры сказали, что лучше пойдут домой, чем в лодку, даже если получат двойную оплату.

И вновь ситуация казалась неразрешимой: большинство сцен, предусмотренных в сценарии, разыгрывалось на плавучем доме, а река вокруг кишела крокодилами и бегемотами. Мы привезли алюминиевую лодку с подвесным мотором, чтобы с ее помощью отгонять этих животных во время съемок.