Читаем Меморандум полностью

Нет, этот мужик определенно опасен, внутренне запаниковал Михаил. Он словно читает мои мысли. Что же делать? Ведь Милена даже сама не может спокойно объяснить причину отказа. Верней, не способна вслух произнести слово «зависть», применительно к себе. Ну и как мне об этом писать? Ладно, авось будет как на тиви: идея сама кристаллизуется где-то в космическом эфире и постучится в голову желанной гостьей.

— Я согласен. Сегодня же начну писать эту главу.

— Вот и хорошо. — Гость поднялся, вышел из-за стола и направился к выходу.

— Постой, а как же банька, шашлык на берегу реки, рыбалка, вечерние посиделки у камина?

— Некогда. Прости. Работы много.

Михаил и не думал врать, когда рассказывал о своей работе на телевидении. Ему не раз доводилось спасать программу, которая в силу непредвиденных обстоятельств оказывалась на грани полного провала. Более того, именно в стрессовой ситуации его мастерство писателя-ремесленника проявлялось в максимально выгодном для него свете. Группа смотрела на Мишу как на спасителя, гения, великого мастера, и он после эфира в ресторане снисходительно принимал поздравления, небрежно кивая: что поделать, талант есть талант, и никуда от него не денешься.

На первых порах, когда всемогущий тесть-генерал пробил ему дорогу на телевидение, Михаил счастлив был от одной причастности к великому делу. Когда слова, написанные им в сценарии программы, диктор с великолепной дикцией подавал в эфир, Михаил представлял себе миллионы зрителей, которые ловят каждое слово и восхищаются его работой. Если бы не он, сценарист, что бы говорил этот красавчик диктор в элегантном костюме своим приятным вкрадчивым баритоном? В конце концов, он просто кукла-марионетка, а Михаил Борщов, создатель текстов — демиург, криэйтор, харизмат, властитель дум, генератор идей! Чуть осмотревшись, Михаил узнал, что его заработки ничтожно малы в сравнении с другими деятелями эфира, и потихоньку им овладела обида. Нет, внешне он ее никак не выражал, жизнь научила его сохранять на лице приятную улыбку, а в жестах — умилительное добродушное терпение. Он ждал своего часа, звездного, счастливого часа великого восхождения наверх. И дождался.

Руководство канала в связи с политическими изменениями в обществе оказалось в опале и всем составом дружно уволилось. На руинах некогда либерального творческого коллектива за короткое время создали нечто совсем новое и необычное, с государственным финансированием и, соответственно, диктатом. При раздаче карт Михаилу выпало совместить сразу две должности: сценарист и продюсер. Жалованье возросло на порядок, а уровень творческой свободы как ни странно увеличился. По сути, он стал сам себе начальник. Иной раз голова кружилась от распахнувшихся перспектив. На него накатила волна вдохновения, Михаил фонтанировал идеями, сыпал текстами, свежими, ловко закрученными, с интеллигентным юмором.

Через два года устойчивого успеха у него в кабинете появился человек, который раньше был вхож только в начальственные высокие этажи — риелтор элитного жилья. Он разложил на столе альбомы с фотографиями интерьеров квартир, лоджий, веранд, видами из окна — и ласково предупредил: ему все известно о состоянии финансов Михаила, о дальнейшем росте карьеры. Напоследок он произнес убийственную фразу, не оставлявшую клиенту никаких шансов к отступлению: что поделать, голубчик, вы достигли такого уровня, когда уже не можете себе позволить жить в прежних условиях.

Михаил выбрал пятикомнатные апартаменты жилого комплекса средь мещанских особняков Полянки на седьмом этаже с видом на Кремль. Не прошло и трех недель, как дизайнерские работы были завершены итальянской фирмой, обставлены мебелью — всё в стиле хай-тек — и Михаил втайне от жены и детей въехал в новое жилище.

Повышение социального статуса учинило в голове Михаила новый приток идей. Он создал невиданное в стране ток-шоу, подсмотренное на американском кабельном канале, а так же новую интеллектуальную игру, срисованную оттуда же. Он работал дни и ночи напролет, не жалея себя.

Разумеется, обещанная Борису глава так и лежала на домашнем столе в виде единственного листа бумаги с названием «Новый издатель по-новому…» — и ни строчки более. Да и зачем ему какая-то новая книга, коль его самореализация итак движется наподобие скоростного экспресса!

Михаил приглашал в новый дом всех друзей. Только семья ничего еще не знала о квартире, и Борис дважды отказался, сославшись на занятость. Ну семья ладно, в конце концов при таких делах можно с ней и расстаться, заменив располневшую жену с необъятной грудью на длинноногую блондинку с голубыми глазами, как у генерального продюсера, известного любителя свежих впечатлений и гаванских сигар. А вот Борьку надо бы сюда затащить, его мнение ох, как интересно. Должен же соавтор знать, чего можно достичь талантливым пером!