— Руки вверх, мистер Стендертон, — скомандовал преступник. — Я пришел к выводу, что, пожалуй, приму ваши предложения лишь после того, как совершу намеченное сегодня ограбление… А уж затем можно будет уйти на покой. Ваш дядя…

— Мой дядя?! — воскликнул изумленный Гилберт.

— Да, именно, ваш дядя, — ухмыльнулся Валлис. — Этот почтенный старик изволит хранить в одном из купленных у нас сейфов драгоценности на сумму в четверть миллиона фунтов. В шкафу хранятся знаменитые «стендертоновские бриллианты», которые вы, очевидно, предполагали получить в наследство.

Он рассмеялся.

— Признайте, будет справедливо, — продолжал он, держа своего пленника на прицеле, — если на этот раз я ограблю вас. Возможно, что когда-нибудь и во мне заговорит совесть, и тогда я возмещу вам нанесенный ущерб.

Затем он запер за собой дверь решетки и спокойно направился к двери.

— Вам придется просидеть здесь в течение двух суток, — сказал он на прощание Гилберту. — Затем вас отпустят по моему приказанию. Это, конечно, очень неприятно, но на свете существуют вещи более неприятные. Что поделаешь! Придется потерпеть.

Он покинул Гилберта. Через четверть часа он снова появился, неся на подносе кофейник и пакет с бутербродами.

— Не могу же я обречь вас на голод, — заметил он. — Пейте кофе, пока он не остыл. А чтобы вы не продрогли ночью, я принес вам еще кое-что. — И он просунул Гилберту за решетку два плотных пальто. — Укройтесь ими.

— Очень мило с вашей стороны, — сказал Гилберт.

— Право, не стоит говорить об этом, — скромно заметил вежливый взломщик.

— Желаю вам спокойной ночи, — добавил он. — Если вам угодно известить вашу жену о том, что вы не сможете вернуться своевременно домой, так как вас задержали в Сити дела, то я охотно отошлю ей это сообщение.

Он протянул ему лист бумаги и вечное перо.

Гилберт по достоинству оценил оказанное ему внимание. Этот преступник оказался деликатнее многих законопослушных граждан…

Гилберт быстро набросал на бумаге несколько слов извинения, вложил письмо в конверт и машинально заклеил его, не сообразив, что Валлис, возможно, захочет ознакомиться с его содержанием.

— Простите мне мою поспешность, — сказал он, — но клей на конверте еще не высох… Вы еще сможете вскрыть его и прочесть содержание письма.

Валлис отрицательно покачал головой.

— Если вы написали только то, что я предложил написать, то проверять нечего. Я вам доверяю.

И с этими словами он покинул Гилберта.

Глава 13

ДЯДЮШКА

Генерал Джон Стендертон обладал весьма вспыльчивым, раздражительным нравом. Единственным извиняющим обстоятельством служило то, что он большую часть жизни провел в Индии — в стране, ожесточившей многих и с более мягким характером.

Он был холостяком и коротал свою жизнь в одиночестве, живя в имении, которое приобрел лет двадцать тому назад.

У него в услужении находилась целая армия слуг, причем, недруги утверждали, что он содержит всю эту ораву только для того, чтобы иметь возможность постоянно кого-нибудь ругать. Двумя отрицательными чертами характера генерала были недоверие к окружающим и непредсказуемая смена настроений. Например, он ежегодно менял своего поверенного и часто переводил капитал из одного банка в другой.

…Как-то утром Лесли Франкфорт беседовал со своим братом.

Джек Франкфорт был способным, подававшим надежды адвокатом и работал в конторе, в настоящее время ведущей дела сэра Джона Стендертона.

— Кстати, — сказал Джек Франкфорт, — сегодня после обеда мне предстоит повидать одного из твоих приятелей.

— Какого приятеля?

— Стендертона.

— Гилберта?

Джек Франкфорт усмехнулся.

— Нет, его ужасного дядюшку. Нам придется составить завещание.

— Сколько уже завещаний составил на своем веку этот дядюшка! Бедный Гилберт!.. — задумчиво проговорил Лесли.

— Почему бедный? — спросил адвокат.

— Потому что ему однажды пришлось пробыть наследником своего дядюшки примерно минут десять.

— Да, сочувствую твоему приятелю. Мне говорили, что за последние двадцать лет этот старик завещал свое состояние поочередно всем больницам, всем собачьим питомникам, а также и многим своим родственникам. Сегодня же он надумал писать новое завещание.

— Замолви за Гилберта теплое словечко, — попросил Лесли.

Джек пожал плечами.

— Увы, это невозможно. Старый Томлинс, который вел до меня дела этого старого Стендертона, утверждал, что самая большая трудность заключается в том, что прежде чем успеваешь составить сам текст завещания, он уже изменяет свое решение и намечает себе новых наследников. Быть может, ты хочешь поехать вместе со мной к нему? Ты ведь знаком с ним?

— Ни за что, — ответил решительно Лесли. — Хоть мы и знакомы. Ему известно, что я в приятельских отношениях с Гилбертом. И не вздумай ему разболтать, что ты мой брат! Он тут же заведет себе нового поверенного…

…После обеда Джек Франкфорт отправился в Хентингдон, в имение генерала. Вместе с ним в одном купе очутился довольно приятный господин, с которым у него завязалась оживленная беседа.

У них оказалось множество общих знакомых. Они с часок поболтали, а затем вместе вышли на одной и той же станции.