Так ходил он и искал тайное знание, которое научит достойного совершать чудеса во имя Аллаха, милостивого и милосердного. Ибо ясно и не знающему грамоты бедуину или даже вообще не ведающему Божьего присутствия чернокожему дикарю, что нет справедливости под небесами. А значит, Милосердный поджидает правоверного, который подчинит себе Иблиса и вынудит его отказаться от зла. Тогда роженицы будут улыбаться, производя на свет дитя, больные излечатся, бедные обретут достаток, неверующие обратятся к Творцу, а враждующие помирятся. И ради этой цели Аббу Зарр аль-Гифари штудировал Аристотеля, разбирал рукописи египетских жрецов и старался понять странные колышки, начертанные на древних глиняных табличках.

Однажды, копаясь в подвале полуразвалившейся мечети в Марракеше, он нашел свиток с оборванным началом. Суфий протянул руку, и между его средним пальцем и свитком загорелась нестерпимым светом маленькая молния, вызвавшая ужасную боль в ладони, вспышку надежды в душе и радость достижения цели в его старом сердце. Он выучил свиток наизусть и спрятал его в кожаный мешочек, носимый на шее. Восемь недель он работал в Марракеше – читал проповеди в мечетях, давал уроки письма и чтения детям, носил воду продавцам на рынке и лечил старых служанок в гареме Якуба-аль-Мансура. Наконец собралось довольно денег для путешествия в Багдад. Аббу Зарр аль-Гифари купил крепкого мула и двинулся на восток.

Ядовитые змеи, хищные звери и злые люди встречались на его пути, но ни они, ни собственная физическая немощь не сумели задержать благочестивого, стремящегося выполнить волю Аллаха. В Багдаде он остановился на постоялом дворе у южных ворот. Сам он мог бы обойтись без отдыха, но верный мул отощал от трехмесячного пути и скверного корма. Старик велел хозяину караван-сарая три дня кормить его животину свежим сеном и поить родниковой водой с добавлением меда, а сам углубился в текст. Для этого он даже не вынул свиток. Помнил, как слова святой молитвы: путь через восточные ворота до зарослей тамариска, что в сорока шагах от впадения реки Диала в великую реку Тигр. И там, в гуще кустарника, таится вход в подземную пещеру, где на глубине сорока локтей расположен клад. Надо найти сосуд – обиталище иблиса и произнести заклинание ему в лицо, когда он против своей воли появится на свет. И все. Счастье для всех. Чтобы никто не ушел обиженным.

Утром четвертого дня мудрец совершил намаз, вывел мула из конюшни и поехал на базар. Правоверные охотно показывали дорогу. На базаре он купил длинную прочную веревку и факел и спросил хозяина лавки, нет ли у него смышленого парнишки-поденщика.

– Да болтается здесь один, – ответил тот. – Позову.

Юноша, услышав, что за день работы ему предлагают целый дирхем, низко поклонился философу, назвал свое имя и цветисто благословил работодателя. Они двинулись к восточным воротам, вышли из города и направились к устью Диалы. В зарослях тамариска слуга и старик блуждали несколько часов, пока старый магрибинец не нашел дыру в земле, заросшую кустарником, в точности такую, какая была описана в свитке. Аббу Зарр аль-Гифари велел привести мула, привязал веревку к седлу, чтобы легче было удерживать, и приказал отроку цепляться за веревку и лезть в пещеру.

За пояс паренька был заткнут факел, за пазухой хранились трут, кремень и огниво. Он добрался до дна, зажег свой факел и закричал от изумления и восторга:

– Хозяин, спускай корзину, здесь горы золотых монет!

– Глупости, – ответил аль-Гифари. – К чему суфию золото?

– Тогда драгоценные камни…

– Там должен быть сосуд… Что-то вроде масляного светильника. С сурами из Корана. Найди его.

– Нашел! – закричал слуга. – Он здесь. А зачем тебе? Чем он лучше золота и драгоценностей?

– Ты не поймешь, – раздраженно ответил сгорающий от нетерпения магрибинец.

Внизу помолчали.

– Ну раз он так хорош, я, пожалуй, оставлю его себе и поищу другой выход из пещеры, – наконец крикнул мошенник.

– Постой! Мальчик! Постой! Возьми себе все драгоценности, любые сокровища! А мне отдай лампу! Эй! Мальчик! Как тебя там… А, вспомнил… Аладдин!!! Верни-и-и-ись…

<p>О семейных узах</p>

У козы было семеро козлят. Вероятно, она была вдова или разведенная. Во всяком случае, козел не принимал никакого участия в семейных проблемах. Возможно, он целыми днями пропадал на работе. Или лежал на диване и ни во что не вмешивался. Очень обычное гендерное поведение.

Более интересные и загадочные обстоятельства были у трех поросят. Мама, свинья, не появлялась ни в период житейских катаклизмов своих детишек, ни в пору их благоденствия. О папе тем более нет помину. Неужели эти упитанные розовые малыши сироты? Кто же одевает их, кормит и учит? Кто покупает им матроски и стройматериалы? И отчего вообще такие благополучные и ассертивные поросята живут в лесу? От кого и почему они сбежали из родного свинарника? Боюсь задумываться о мрачных тайнах их прошлого. Неблагополучная семья – самое мягкое, что можно сказать с определенностью.

Колобка воспитывают дедушка с бабушкой. Красную Шапочку – мать-одиночка. У Буратино только отец…