По поводу рождения августейшего младенца состоялось невиданное празднество. Чертог сиял. Но как ни был он велик, места хватило для одних только герцогов и маркизов с их женами и детьми. Ведь две герцогини в платьях с кринолинами и шляпках с птичками-перьями не могут подойти так близко, чтобы пожать друг другу хотя бы кончики пальцев, не говоря уж о том, чтобы расцеловаться от избытка чувств. Так что в огромных залах принимали только аристократов, а для народа были открыты королевские сады, где подданные в своих лучших нарядах наслаждались вкусным жарким, молодым вином, пряниками и развеселыми танцами под музыку нескольких оркестров, расположенных в разных концах парка.

Подарки, которые принесли допущенные во дворец, заполнили множество расставленных в парадных залах корзин, сплетенных из живых роз. А те подарки, что принесли простые люди, веселящиеся на свежем воздухе, были навалены горой, за которой скрылись некоторые окна дворца.

Наконец наступил торжественный момент: под пушечные выстрелы и огни фейерверков в зал вступили приглашенные феи. Они были прелестны, их плащи струились за плечами, а остроконечные разноцветные шляпы были усыпаны живыми мерцающими звездами.

Самая младшая фея, впервые посетившая королевский дворец, подошла к колыбели и принесла первый дар:

– Принц вырастет высоким и статным! – пожелала она дрожащим голосом.

Все зааплодировали.

Следующая фея провозгласила:

– У принца будет красивое лицо, голубые глаза и волосы как золотистый шелк!

И гости снова захлопали в ладоши.

Дальше феи одна за другой наделили ребенка добротой и участливостью, способностями к учебе и любовью к чтению; прекрасной памятью и отменным художественным вкусом. Одна, не зная уже, чего пожелать, сказала, что все девушки будут влюбляться в королевича, и дамы засмеялись – в такого юношу, даже не будь он принцем, и так бы влюбилась любая…

Казалось, поздравление фей закончилось, но, прежде чем генерал дал знак для следующего всплеска фейерверков, в зал ворвалась старуха в черном плаще и черном колпаке без всяких украшений. Король и королева вскрикнули в испуге. Они узнали фею точности и вежливости. В свое время она бывала частой гостьей во дворце. Бабушка нынешнего короля брала у нее уроки хороших манер и оказалась самой воспитанной девицей во всем королевстве. Отчего тогдашний принц и женился на ней. Фею по заслугам высоко ценили и почитали. Однако с возрастом она становилась все более желчной и сварливой. Точность теперь казалась ей куда более важной, чем вежливость. Она не выносила ни малейших отступлений от правил. Ученики, не стерпев вечных нотаций, перешли к более любезным преподавателям. Ее больше не приглашали в особняки и постепенно совершенно забыли, что она еще прозябает в своем старом обветшалом замке. Однако она была жива и даже следила по газетам за главными событиями в королевстве. Поэтому и явилась на праздник, пылая гневом. Ею пренебрегли, невзирая на ее многочисленные заслуги, и она намеревалась отомстить.

Наклонившись над колыбелью, в которой лежал новорожденный, старая карга провозгласила на весь зал:

– Принц вырастет занудой!

Все ахнули, король схватился за голову, а королева, еще не окрепшая после родов, потеряла сознание.

Однако, как известно, самое сильное заклинание – последнее. И оно еще не было произнесено. В открытое весеннему ветерку дворцовое окно влетела вечно опаздывающая фея Мелюзина. Она приземлилась на подоконнике, легко спрыгнула, подбежала к детской кроватке, и ребенок, проснувшись, улыбнулся ей.

– Ах, я не могу отменить сказанного прежде, – воскликнула фея, – но вот мой дар: принц станет математиком! И почти все его занудство уйдет в науку. А если что-нибудь и останется сверх того, то такому красивому, доброму, просвещенному и талантливому юноше подданные простят это с легким сердцем.

Вся толпа принялась рукоплескать, а генерал дал отмашку, и пушки загрохотали, рассыпая праздничные салюты по ночному небу.

<p>Золушка</p>

Золушка присела на минутку у очага, но не убереглась, и на нее налетела мачеха.

– Уроки выучила? – спросила она.

– Да успею я, – отмахнулась сиротка.

– Учитель музыки сказал, что ты до клавесина неделю не дотрагивалась.

– Врет! Я дотрагивалась! Пыль с него вытирала.

– Да зачем же тебе в пыли пачкаться? – всполошилась мачеха. – У нас шесть горничных и дворецкий. Они же обидятся!

– Ну и черт с ними, пусть обижаются. Я ведь должна освоить домоводство? Или вы с отцом не собираетесь выдавать меня замуж? Думаете сохранить мое приданое для Мериэтты и Ангелины?

– Что ты такое говоришь, – запричитала мачеха. – Да как ты можешь?! Твой отец о твоем приданом думает больше, чем о своем здоровье. Ты весьма богатая невеста. Но ведь дело не только в деньгах. Надо ходить на балы, иметь хорошие манеры, изящно танцевать, изысканно петь и красиво одеваться. Ведь ты хочешь выйти замуж за красивого, воспитанного и изящного юношу, а не за какого-нибудь грубого, скупого старикана, которому наплевать на твою молодость и красоту. А учитель танцев жалуется, что ты невнимательна и грубишь ему.