Лицо Алеши стало угрюмым и словно постарело лет на десять.

– Неужели Гюля мне врала, и это действительно устроил кто-то из их компании? – пробормотал он.

– Давай, все перезагрузим и запустим его заново, – предложила я.

– Давай. Иди спать, я сам все сделаю, это недолго.

Глава двадцать вторая

Сон навалился на меня сразу, а когда я очнулась, часы показывали семь утра. Алеша спал рядом в своей любимой позе – уткнувшись лицом в подушку. Со двора донесся характерный скрип тормозящих колес – именно этот звук послужил причиной моего пробуждения.

– Алеша, кто-то приехал!

Бросившись к окну, я увидела невысокого полного человека, выходящего из машины. Запрокинув голову, он внимательно вглядывался в темноту окон, потом открыл дверь и вошел в дом.

– Русанов, ты здесь? Откликнись!

Голос его гулким эхом разнесся по всем этажам. Алексей, уже натянувший на себя просохшую одежду, с облегчением вздохнул:

– Это Санька Шебаршин. Одевайся, пошли в гостиную.

Именно таким по рассказам Алеши я и представляла себе Саню Шебаршина – простое широкое лицо с коротким носом, редкие на макушке волосы, подстриженные ежиком, но, в принципе, совсем не урод. Чуть выдающиеся скулы указывали на небольшую примесь якутской или бурятской крови, взгляд проницательных светлых глаз не был ни добрым, ни злым. Но, ох, как не понравился мне это взгляд, не знаю уж, почему!

– Привет дамам и господам, – небрежно произнес он, опускаясь на облюбованный мною за дни нашего здесь пребывания диванчик, – чего стоите, садитесь. Вы тут, я смотрю, хорошо устроились.

Кажется, тон его задел Алешу. Сев в кресло, стоявшее напротив дивана, он демонстративно вытянул перед собой свои длинные ноги.

– Если не ошибаюсь, Саня, ты сам не раз предлагал мне в случае необходимости воспользоваться твоим коттеджем и даже не взял ключи, которые я хотел тебе вернуть.

– Да я что, что-нибудь против говорю? – его взгляд скользнул в мою сторону. – Да вы, мадам, садитесь, садитесь, не надо приглашения ждать, чувствуйте себя, как дома.

– Спасибо, – неловко пробормотала я, опустившись на что-то плоское и жесткое позади себя, а когда поняла, что села на журнальный столик, то замерла от ужаса – мало того, что мы бесцеремонно вторглись в чужое жилище, так я еще сейчас раздавлю этот изысканный и безумно дорогой предмет мебели.

Однако столик оказался крепче, чем я полагала, и под моей тяжестью даже не дрогнул, а Шебаршин отвернулся от меня и вновь обратился к Алеше.

– Ты, Леха, сразу не ерепенься, я тебе ведь никаких претензий не предъявляю, наоборот, рад за тебя, что ты тут, как бы с удобствами, со всеми удовольствиями. Но только и ты меня пойми – в понедельник звоню к вам в отдел информации, а мне кто-то из копирайтеров докладывает: начальник куда-то исчез, и никто о нем ничего не знает. Мобильный твой заглох, дома тебя нет, даже твой друг и заместитель Баяндин полностью не в теме – прямо хоть в розыск объявляй. А как же – пропал человек!

Прозвучало это столь добродушно, что все сказанное можно было бы счесть упреком искренне обеспокоенного приятеля, если бы…. Если бы не странный взгляд прищуренных светлых глаз.

– Спасибо за заботу, шеф, – с легкой иронией в голосе сказал Алеша, – я очень извиняюсь, но не получилось тебя предупредить. Так зачем я тебе был нужен в понедельник?

– Мне? Да ты мне вообще не нужен, а вот ребяткам из ФСБ так даже очень. Подозреваю, что это из-за каких-то ваших с Ишхановой дел, но знать не хочу – меньше знаешь, лучше спишь. Они тебя искали в понедельник, всех расспрашивали, потом приезжали к нам во вторник и в среду, а с четверга от них ни слуху, ни духу. Из этого я заключил, что они уже сидят у тебя на хвосте.

Мы с Алешей тревожно переглянулись – в ночь со среды на четверг он ездил в Подольск за продуктами. Если слова Шебаршина соответствовали истине, то сотрудники спецслужб могли его идентифицировать, просматривая, например, ежедневные видеозаписи всех крупных торговых центров Москвы и области. Или же его могли засечь, когда он покупал продукты по своей карте, чтобы не тратить наличность. Однако до сих пор никто нас не тронул – значит, за его машиной не следили. Выстроив в мозгу эту логическую цепочку, я ощутила прилив гордости – похоже, длительное общение с ХОЛМСом развило мое аналитическое мышление, теперь уже ни Сэм Доули, ни Грэйси не имеют права относиться ко мне, как к дилетанту сыскного дела. Вернувшись в Мельбурн, я докажу, что мне можно поручить расследование любой степени сложности, и тогда…. Хотя, так ли уж сильно меня тянет стать детективом-профессионалом?