Звенит высокая нота пианино, а ее будто догоняют другие. Не связанные гармонией и ритмом, они скачут по пустому залу, с эхом отлетают от разрисованной стены, окон и широкой двери на балкон, как-то непонятно сверкают и несутся вместе вниз, оставляя за собой незапотевшие полоски на зеркале, и стихают. Вика хмуро пьет из стакана, а ноты вдруг летят все сразу и горячо окатывают ноги, а потом текут розовой водой в ванну со ржавым пятном и закручиваются спиралькой в черном водостоке, а одинокие красные капельки летят вдогонку, и одна скользит по бедру с мурашками и стекает по коленке, а ноги снова окатывает, и в запотевшем зеркале плечи видно, которым уже холодно совсем. Как же ты неуклюже так, Юлька? И лампочка блестит в лысине, и большая ладонь опять намыливается, а живот все болит, потому что упала, только не помню, как так получилось, а на футболке, что на пузе натянулась, красное пятно внизу, и вода бежит розовыми струйками к водостоку и крутится-крутится в черном кружочке, а от нее отскакивают звонкие капельки, становятся все реже и совсем стихают, растворяясь в кирпичных стенах студии.

– Вот почему, – хмурится Вика, глядя в стакан. – И если я не врубаюсь, как она это делает, толку-то Моцарта по сто раз играть?

– А теперь и не врубимся по ходу, – Лина закрывает лэптоп. – Пошли перекурим, – и шагает к балкону. – Тебе-то хорошо, а мне снова работу искать.

Мы выходим на широкий – можно легко проехать на машине – балкон, что тянется в дальний конец фасада. Между белых каменных плит на полу растут одинокие травинки. В середине видно три тонких белых кресла и круглый низкий стол.

– Лин, а ты не музыкант разве?

– Музыкант, – усмехается Лина. – И официантка еще, – она прислонилась к тяжелым белым перилам. – У меня на Sounocloud пятнадцать тысяч фолловеров. Ульяна сказала, что королева меня выбрала, а почему, хрен знает.

– Глянь, – закурив, Вика кивает вперед.

С балкона видно луг и ручей, что убегает от вертолетной площадки к далекому холму. Над краешком пруда блестит кусочек золотистой крыши беседки. Позади пышных фиолетовых деревьев справа покачиваются высокие сосны. Аня расправила плед на траве под толстым дубом, и Мелани осторожно садится на красно-зеленый угол. Две девушки в фиолетовых платьях ставят рядом низкий черный столик, золотое ведро и быстро идут к особняку. Мелани что-то говорит, а Аня громко смеется и целует ее в щеку.

– Как ангелочек, блядь, – качает головой Вика.

17

Мальчик лет пяти недоуменно сопит, глядя на большую абстрактную картину, что мягко покачивается в темноте, а рука тянет его за плечо и останавливает перед высокой скульптурой человеческого лица, через глаза и рот которого проросли цветы. Подсвеченная синим, скульптура будто висит в воздухе. Посмотрев на нее, люди шагают к другим экспонатам, которые свет выхватывает из темноты. Поджав губы, мальчик оглядывает бутоны в раскрытом рту скульптуры и вдруг широко раскрывает глаза.

– Мама, смотри! – через темное помещение непонятных размеров летит, раскинув сверкающие крылья, фиолетовый дракон. Мальчик шагает вперед, но вскрикивает, стукнувшись лбом о прозрачную стену, что отделяет его от дракона и экспонатов. – Ой, – сверху и снизу через темноту тянутся звездочки экспонатов, мимо которых по прозрачным коридорам снуют посетители. – Еще такие есть! – прижавшись к стеклу, мальчик смотрит, как коридоры внизу скрывают яркие волны, и из них поднимаются огромные разноцветные медузы. Плавно покачивая светящимися щупальцами, они неторопливо плывут вверх, наполняя темноту розово-голубым свечением. Сверкают фотовспышки, а дракон вдруг опускается на коридор напротив и люди в нем сначала испуганно пригибаются, а потом удивленно рассматривают сверкающие чешуйки, которые детально проецируют десятки еле заметных дронов.

– Оказалось, что внутри здание полое, и вот эти коридоры, – рыжая девушка с микрофоном показывает на цепочки мерцающих экспонатов, – тянутся от одной стены к другой. Ну а вдоль них картины, скульптуры и чего только нет, – бирюзовая медуза плывет за ее спиной, и темноту наполняет мелодичный вибрирующий гул. – Вот эти штуки я не поняла, но я и все современное искусство не понимаю, – усмехается девушка. – При чем тут дракон, вообще неясно, – и шагает по прозрачному полу, огибая мальчика. – А дальше лифт, тоже стеклянный, который переносит в другой коридор, сейчас и прокатимся. Надо сказать, бесплатных развлечений такого уровня я не припомню, а еще не помню благотворительных проектов, которые запускались с таким размахом.

А дракон летит далеко вверх, где медузы уже собрались розово-голубое облако.

18

– Ну, Мел, – Аня макает кубик сыра в золотую розетку, – еще попыточка, – наклонив голову, Мелани сосредоточенно смотрит на что-то на пледе, щурится и медленно открывает рот.

– Чтобы собирать цветы. Или, может… – и переводит взгляд на Аню, – чтобы повесить на ухо?

– Да уж, – усмехается Аня, – Мел, прищепка это. Ей белье на веревки крепят.

– На веревки? – недоуменно моргает Мелани.