Клык смерти ревел от боли и пытался защититься от жалящих пуль. Он настиг тягач, но не для того, чтобы съесть сидящих в нем людей, а чтобы оказаться как можно дальше от разрывающих его плоть механизмов. Наконец он замолчал, содрогнулся всем телом и безвольно свалился в кузов, загородив морпехов от дружеского огня турелей.

Движение прекратилось, и орудия стихли. Погоня закончилась. Туша самого свирепого зверя Пустоши застыла навсегда. Последняя преграда на пути к богатствам «Ковчега» была преодолена.

Глава 12

Лима сидела на пирсе у корабля и водила палкой по земле, рисовала незатейливые узоры. Уже несколько часов прошло с тех пор, как по острову пронеслись приглушенные звуки стрельбы, и с тех пор волнение забрало у нее все силы, их больше ни на что не осталось. Переживания выжали все без остатка. Девушка чувствовала себя выброшенной на берег медузой, из которой выветрилась вся влага. Кульминация многомесячного похода высосала из нее и последние человеческие эмоции. Она знала, что кто-то умер — Пуно или отец, а может, и оба. Глумливое небо издевательски смеялось мерцающим на большой высоте оскалом северного сияния. Оно было сильнее всех людей вместе взятых и ненавидело их яростнее, чем самый отъявленный каннибал. Что с него взять? Чем на это ответить? Силы человека небезграничны. Лима не могла больше терпеть и отделилась от своих эмоций, от ощущений. Теперь она наблюдала за собой со стороны, не в силах почувствовать что-либо с большого расстояния. Она парила между жизнью и смертью. И смерть ей казалась теперь не такой страшной. Какой смысл становиться рабыней Куско в мире без двух самых дорогих ее сердцу людей?

Лима мысленно смирилась с концом и просто доживала свои последние часы. Будучи не в силах перестать жить, она просто парила, как просветлившаяся душа, познавшая всю мудрость жизни. Она выводила узоры, разглядеть которые мешала темная ночь. Наверное, они были красивыми. Хотя что такое красота? Любой, кто знает ответ, заблуждается. Красное сияние не освещало землю, оно даже не освещало небо. Просто плыло себе над головой, мимикрировало под миллионы сбившихся в стаю летающих светлячков. Оно переживет всех людей, и черт с ним. Может, рано или поздно подавится чьей-то смертью и сгинет навеки.

От размышлений о воздействии на нее полярного сияния Лиму отвлек звук шуршащих по неровной поверхности шин. Электродвигатель не издавал шума, зато армейские колеса довольно громко пропахивали изрезанный руинами порт. Вдалеке мелькнул свет, а потом из-за груды развалин вывернул грузовик. Прожектор светил Лиме прямо в лицо и слепил ее. Кошмар возвращался. Несколько часов свободы закончились, и теперь она снова вспомнит, что значит кому-то принадлежать, что значит жить в полном зла мире без единой родной души. Ее тело поднялось на ноги и очень медленно, чтобы не умереть от голода и усталости, двинулось на свет, как мотылек-самоубийца.

Нагруженный до верха тягач медленно подъехал к берегу, чтобы не дай бог не выкатиться в воду — тормоза почти не работали и могли подвести в самый неподходящий момент. Альфа догадался выключить прожектор, и постепенно слепота непривычной к яркому свету девушки начала уходить. Тусклых фар теперь было достаточно. Лима сделала еще пару шагов, стараясь не наткнуться на особенно крупный обломок старого мира. Кузов грузовика ломился от мешков с семенами и коробок с консервами, но у вышедших из него мужчин вид был не очень подобающий ситуации. Они нашли «Ковчег», вдоволь наелись, но лежал на них некий отпечаток грусти, омрачившей триумф. Сердце Лимы замерло.

Навстречу ей пошел Альфа, потом показался Чарли, за ним Эхо, и позади него, как тень отца Гамлета, — Пуно.

Лима посмотрела на полковника, но тот лишь покачал головой. Тогда девушка шагнула к Пуно.

— Где Куско? — спросила она с окаменевшим сердцем, которое застыло раньше времени, не дожидаясь, пока глаза встретят судьбу.

Пуно смотрел под ноги.

— Погиб.

Девушка, за которой наблюдала Лима, повернулась к морпехам.

— Это правда? — спросила она.

— Не выжил, — вздохнул Эхо, представляя, как тяжело, должно быть, красавице потерять жениха. — «Ковчег» забрал его душу.

Это прозвучало куда поэтичнее, чем предполагал сержант. Чтобы не нагнетать обстановку, он повернулся к тягачу и стал проверять крепления на кузове. Альфа и Чарли последовали его примеру.