Читаем Мехасфера: Ковчег полностью

— Что тут у вас? — деловито спросил Куско. — Слышали какой-то спор.

Лима села на свое место между двумя палатками и взялась за шкуру.

— Ничего, — сказала она со спокойствием, способным убедить любого. — Никогда не выделывал шкуры? Это непростое занятие.

Она ехидно улыбнулась, но ехидство это заметил лишь Пуно.

После возвращения Альфы и Чарли начали готовить ужин. Мясо оленей уже не казалось таким вкусным, как в первый раз. Если питаться одним и тем же, непременно начнет тошнить, но никто и не думал жаловаться — лучше хоть всю жизнь сидеть на одних прожилках, чем умереть с голоду. Не поспоришь. Но были и те, кто до последнего пытался баловать свои вкусовые рецепторы и придумывал новые способы приготовить уже приевшуюся еду. Когда все отошли от углей, Куско подлил в них бензина, чтобы оленина получилась чуть более поджаренная, хрустящая. Огненный шар обдал шипящим касанием куски мяса и устремился вверх, растворившись в воздухе на уровне вершины ближайшей скалы.

— С ума, что ли, сошел! — заорал Альфа. — Ты что, думаешь, мы без огня готовим, потому что любим резиновое мясо? Нельзя, чтобы нас заметили!

— Да бросьте, — надменно ответил Куско. — Мы хорошо запутали след.

— Этот огонь в ночи за тридцать километров видно! — Полковник сжимал кулаки, борясь с неожиданной вспышкой гнева.

— Если бы нас искали, то уже выследили бы, — поддержал инка майор. — Сэр. Зато хоть корочкой похрустим.

— Не нравится мне это… — прошептал Альфа, когда все расселись с нанизанными на палки кусками шкворчащего мяса.

Второй день отдыха близился к концу. Мышцы по-прежнему ныли, но уже не так люто. К любой тянущей боли можно привыкнуть, тем более к такой лечащей, кричащей во весь голос о приходящем попутно восстановлении.

Когда красная пасть северного сияния раскрылась в тихой ночи, все шестеро путников, облеченных теперь каждый в свою собственную теплую шкуру, разошлись по палаткам. Мороз стоял сильный, но ничего в округе, кроме воды в бурдюках, не замерзало. Все жидкости в стране тысячи нефтяных озер могли пережить любую студеную зиму. Природа подстроилась под ритм своих заводов-создателей. Пропитанные маслами птицы тоже имели слегка измененную структуру клеток, иначе бы не звались мутантами. Теперь они могли пережить мороз на несколько градусов холоднее, чем их незадачливые предки. Природа либо слилась с нефтью, либо вымерла окончательно и бесповоротно.

— Я заметил, что нефть в озерах немного поднялась за последние дни, — проговорил из палатки Пуно.

— Это потому, что их накачивают сотни нефтезаводов, — ответил голос Эхо в ночи.

— Но почему тогда за столько лет все озера не образовали море?

— Они периодически горят. Вся почва под нами перегорелая, — продолжал Эхо. — Пылают, пока осадки не тушат пожар.

— А мы тут огонь разводили…

— Нестрашно, когда соблюдаешь технику безопасности. Эти пожары возникали от чего-то серьезного. Взрыв тротила или удар молнии, например.

При этих словах к разговору подключился задумавшийся о чем-то Куско. Его голова высунулась из третьей палатки.

— На нас же движутся тучи!

— Нечего бояться, — успокоил его Эхо. — Тучи снежные, а не грозовые. Снег не может поджечь нефть.

Их услышал стоявший на скале Альфа.

— Спите там! Через три часа уже сменяться.

Все уснули. Один только полковник с опаской вглядывался в бардовую темноту. Северное сияние позволяло хоть что-то увидеть, но неподвижный пейзаж сплетался в одно целое. Глаза замыливались и уже не могли понять, где проходят границы между далекими объектами. Они вроде были, но уцепиться за них в темноте не представлялось возможным. Командир понимал, что вдалеке стоят скалы, деревья, стелются нефтяные озера, сливающиеся воедино в ожидании очередного мегапожара, но ничего разглядеть не мог. Пелена застилала глаза, стирала контрастность и глубину. Подсознательно он уже заподозрил неладное, но до последнего противился страшным мыслям, словно вместе с ними мог отогнать и реальное зло. А что он должен был сделать? В пунцовой тьме, где невозможно разглядеть ничего вдалеке и даже понять расстояние до объекта, он был бессилен. Стоял на посту, только чтобы не дать врагу застать отряд врасплох, подобравшись на расстояние беззвучного удара ножа. Но в этот раз полковник дежурил напрасно. Вряд ли кто-то в радиусе километра не услышал бы взрывы тротиловых шашек.