Читаем Механист полностью

А вот желания могут исполниться, если найдешь реальный метеоритный осколок. Добавление космического металла в ковку придаст клинку безумной притягательности узор и бархатистую шероховатость. Но не художественная ценность главное. Небесный клинок — оружие Великих не только из-за достойного качества стали. Сталь, кстати, получается хрупковатой без включения вполне земных углеродных добавок. Дело в другом — миллионы лет блуждания среди звезд аккумулируют в железных обломках холодные отпечатки только истинных сил. В духовном плане небесный клинок чист перед миром. Как бы рационально ни мыслил Старьевщик, он не мог не признавать, что клинки из метеоритной стали — оружие Вождей и Перемен.

И заоблачной цены.

Тонкий же росчерк в атмосфере — лишь повод для прыщавых поэтов поговорить о глубине мироздания. Венедис к несбыточным желаниям тоже относилась скептически.

— Если научиться, — усмехнулась девушка, наблюдая, как затухает падающая искра, — распознавать все дарованные нам знаки… жить станет скучно.

— Знать бы еще — тебе лично даруется знак или какому-нибудь другому наблюдателю… — поддакнул Старьевщик.

Оно и правда — со знаками всегда одни неопределенности.

— Это, — Венди махнула рукой в сторону уже пропавшего светящегося следа, — никак не связано с нашими мыслями и действиями. Скорее всего. Если бы падение произошло где-нибудь поблизости — другое дело.

Конечно, трудно не признать благоприятным знаком, когда под ноги свалится кусок ценного на алхимическом рынке внепланетного материала. Или плохим — если этот обломок угодит в голову. Венедис согласилась.

— Если так убивает человека или даже животное — это Событие. И вообще, чем невероятнее происшествие, тем меньше в нем случайности.

— Это как?

— Обыкновенно. Много тут народу в радиусе сотни верст? Кроме нас?

Вик прикинул, по всему выходило: пара случайных оленеводов.

— Вот именно. Какова вероятность, например, что прямо в тебя здесь попадет метеороит?

Сверхъестественно ничтожная. Если предположить такую возможность. Механист же внутри Старьевщика такого не допускал. Считать он умел неплохо, а в гаданиях был не силен. Отчего-то припомнились круглые картинки Венди. Дураки, Смерти, Колеса.

— Насчет метеора — это связано как-то с твоими картами?

Венедис помолчала некоторое время.

— Если ты об этом спросил — не исключено.

— Ты тогда спрятала одно изображение. Почему?

Вику показалось или девушка засмущалась? Торопить не стоило.

Карта… очень неоднозначная. — Похоже, она решилась и полезла куда-то внутрь своих одежд. — Смотри. У тебя взгляд свежий.

Ничего загадочного — сплошная лирика. Мужчина и женщина — обнаженные. Посередине — извилистая дорога, уходящая за горизонт. Над ними — существо с пылающими волосами и лицом ребенка. В его руках — натянутый лук и стрела, наложенная на тетиву. Узор по кругу — зеленые ветви с цветущими розами и наливными яблоками.

Как трогательно — небо, звезды и такая отнюдь недвусмысленная картинка. Очень удачно подобрано время.

— Мужчина, женщина — связь, — легко поддался Старьевщик. — Небо — опасность, ребенок может убить. Какой-то метеор или звезда?

— Связь… — Венди вздохнула, а у Вика в очередной раз заныло внизу живота. — Карта называется «Возлюбленные», но не стоит воспринимать ее поверхностно. Подспудный смысл — Выбор. Между духовным и плотским, эмоциональным и рациональным или даже просто — между двумя равными ценностями. Еще проще — Выбор Пути. Тот, кого ты назвал ребенком-убийцей… в классическом понимании — дитя-божество. Имен ему тысячи — Камадева, Эрот, Путто. Его стрелы не убивают, а несут любовь или познание. Еще на этой карте он может быть Голосом. Гласом предков, совести, внешнего или внутреннего. А твоя версия — как минимум нетривиальна. Даже не знаю…

Насчет стрел любви Вику тоже понравилось больше. Рука, сама, неловко потянулась к плечу Венедис, но девушка торопливо сменила тему:

— Сколько времени прошло с Большой Войны?

Вот и вся любовь со стрелами.

Вопрос сложный — с начала Войны или с ее окончания? Или какого-то переломного этапа? Та война не началась и тем более не закончилась в один день и продолжалась с разной интенсивностью добрых полвека. Впрочем, Вик не брат-свидетель — они разбирались в истории не в пример лучше и считали последнюю эру человечества от Исхода последних богов. В какой период Войны случился Исход, толком никто не помнил, но с этой отправной точки прошла уйма почтенных лет. Около семи с лишним замшелых сотен.

В каганатах официальное летоисчисление велось с более позднего времени Хана Одина — поддерживаемый ванскими наемниками, он жестко прогнул под себя совет старейшин и сел в Ишиме пятьсот тридцать восемь лет назад.

Венди согласно кивнула, услышав дату.

— А с Зеленого Неба — порядка тридцати? Можешь представить, что эти два события взаимосвязаны, причем древнее вызвано недавним, а не наоборот? И связь настолько же последовательная, насколько эмпирическая?

— Как настоящее влияет на прошлое? — не поверил Вик.

В самом ведь деле — нелепость.