Читаем Механист полностью

— Можно сделать, чтобы ты негатив улавливал.

— Это как?

— Избирательно будешь ощущать адресованные отрицательные всплески. Расстояние, преграды, расшифровка — с практикой придет. — Ангел потянулась с ленивой грацией кошки — на публику.

— Усовершенствованная чувствительность жопы, — ухмыльнулся Хозяин, — пойдет.

— Неделю надо. Этот доходяга пока оклемается. Анатома дай — пусть заштопает, и травника, а я потоки поляризую.

Торгуются. Нетиповые способности — товар штучный и дорогостоящий. А хороший наставник, который за неделю способен основы вдолбить, — редкость неимоверная. Вику понятно, на что она Хозяина купила.

Ну-ну…

Механист даже не пытается подавить знакомый зуд под ложечкой. Наверное, их не излечить никакими экзорцизмами — бесов, шалящих даже в почти умирающем теле.

— Меня… — Он с трудом разлепил потрескавшиеся губы.

— Чего? — Собеседники снова повернулись в его сторону.

— Меня… не… спросили… — Вик сегодня невероятно разговорчив.

Хозяин усмехнулся:

— Во как! Может, цену поднять?

Девушка подошла поближе и присела на корточки.

— Ты не убийца? — то ли спросила, то ли утвердила она.

Вик вопроса не понял. Конечно, убийца — не маньяк, своих жертв не считает, но жизнь у него последнее время случалась насыщенная, и к смерти он относился равнодушно. Очень не нравится, когда тебя самого убивают, но это у всех так.

Только прозвучал вопрос несколько иначе — словно с подвохом. Не «убийца» сказала Ангел, а как будто имя назвала — Убийца. С большой буквы. Механист на всякий случай промолчал.

— Вик, а у тебя альтернатива одна — не хочешь, сгниешь здесь.

— Разрешите поправить, — выглянул из-за ее спины Сам. — Официально ты, братец, мертв. Убит в потасовке с сокамерниками. И бумаги я по-любому исправлять не намерен. Понятно излагаю?

Понятно. Вся эта мышиная возня с карцером — чтобы поссорить с Мамоной, дать ему повод убить чернокнижника на глазах у рабов и охраны. То есть в тюремном реестре Вик уже не значится, и отсюда ему теперь — или к Ангелу, или в глубокую штольню головой вниз.

Заточенный в развалинах грудной клетки Вика черт снова упрямо боднул:

— Варианты…

— Увидеть солнце. — Девушка выпрямилась. — И пройти по следам Легенды. Повезет — останешься в живых.

Такая альтернатива узнику пришлась по душе. Главное — самому не стать легендой.

— Вик… тор…

— Виктор? — переспросила его спасительница.

Он кивнул головой. Если уж у нее возникло желание называть по имени не так, как принято, — Старьевщиком, барахольщиком, чернокнижником, падальщиком, грабителем гробниц, руинным шакалом, еще десятком прозвищ, — то пусть называет нормально, не какой-то собачьей кличкой.

— Хорошо, Виктор, — поняла она без слов.

В ответ своего имени не назвала. Ладно, определился Вик, будет теперь Ангелочек.

Увидеть солнце после года жизни в неровном свете факелов и изредка при спокойном свечении газовых колб — нешуточное испытание для перестроившегося зрения. Ангелочек мгновенно сориентировалась и протянула Вику свои очки — узкую кожаную полоску с окулярами из затемненных стекол. Механист видел такие штуки у местных аборигенов в тундре и у кочевников в пустыне. Окуляры не только защищали роговицу от световой нагрузки, но и скрывали от окружающих отметины вокруг глаз в градациях от черно-фиолетового до желто-зеленого. До сих пор, кроме Ангела, Хозяина и тюремного травника, совмещающего в себе таланты анатома, Вика никто не видел — две недели, пока девушка втолковывала Самому свои премудрости, механист пролежал в потайной комнате начальственного кабинета. Выводил обоих Хозяин самолично каким-то тайным ходом. Пыльным трехчасовым маршрутом по заброшенным штольням с выходом на поверхность в добром десятке верст от тракта.

Проведенное у Хозяина время приятным назвать было трудно. Лечили Вика, не сильно церемонясь, — он и сейчас походил на мумию правителя ранних эпох: бинты и небрежные швы широкими стежками. Вместе с тем, наблюдая со стороны процесс обучения, прошедшие дни механист нашел если не познавательными, то любопытными.

— Направленный ток энергии, — знакомила девушка с теорией, — порождает в пространстве магнетическое возмущение, оно, в свою очередь, модулирует энергетический всплеск. И так — по затухающей, но бесконечной цепочке. Эфир пропитан этими колебаниями, несущими отпечатки источника.

Сторонний наблюдатель, Вик мысленно усмехнулся — забавная трактовка закона электромагнитной индукции. Спросили бы у него — наверное, принимая во внимание трагическую гибель Палыча, он единственный человек в Каганатах, способный достаточно корректно разъяснить физику некоторых процессов в контексте явлений, считающихся трансцендентальными. Впрочем, нужна ли им физика, она сейчас не в почете.

— Комплексный анализ такой информации, — продолжала Ангелочек, — требует невероятных затрат и подвластен разве что богам… Надмировым сущностям. Мы можем лишь научиться вычленять из массива некоторые шаблонные комбинации.

Старьевщик порадовался: некоторый базис у девчушки есть — попозже можно было бы пообщаться.