Читаем Медвежье солнце полностью

– Я тебе клинок присмотрел в своем собрании, – словно невзначай обронил дракон. И кивнул в зал. – Заговоренный.

– Шантаж, – недовольно пробурчал Тротт, тем не менее вставая. Мама и папа невесты раздавали мужчинам повязки. Агенты Тандаджи попытались улизнуть в туалет, но всевидящее око Ивана Ильича выхватило дезертиров, и отец командирским голосом приказал им вернуться. Видимо, сработал рефлекс – мужики вытянулись как по команде смирно и вернулись в строй, то есть в зал.

Наконец суматоха закончилась. Мужчины, выстроившиеся в огромный круг, разгоряченные вином и сытной закуской, прислушивались к хихиканью женщин. Рядом с Троттом встал Матвей, покосился на него с недоверием и тут же перевел взгляд на розовощекую, улыбающуюся ему из центра Алинку. Улыбнулся в ответ и надел повязку. Макс завязал глаза последним – он привычно оценивал пути отступления.

– Итак, – заревел папа в микрофон, – девушки, двигаемся по кругу. На счет три останавливаемся и разбегаемся. На счет шесть замираем! А мужчины отмирают и идут ловить по залу. Маэстро, как только кто-то поймает – заводи медленный танец!

– Сделаю, – отозвался радостный дирижер, потирая багровый нос.

Плясовая, затихшая было, снова взорвалась. Женщины загомонили, засмеялись, задвигались.

– Раз, – считал папа азартно, – два, три… разбегаемся!

Перед Максом запищало-завизжало («Четыре, – продолжал Иван Ильич, – пять…»), затопотали каблуки, пахнуло смесью женского запаха и духов поверх влажного аромата иллюзорной травы.

– Шесть! – крикнул Иван Ильич. В зале замерли. Музыка замедлилась, стала тише, напряженнее, и вдруг тонким голосом вступила плачущая скрипка – и замерла, уступая место бархатному тону саксофона, выводящему первые аккорды любовной мелодии. И Тротта как обухом по голове ударило – он вспомнил эту песню, песню его далекой юности, которую пели девушки на летнем празднике солнцестояния, когда изо всех окрестных деревень собирались молодые парни и девушки на праздник и так же играли в игры и собирались в пары. Только та песня была на инляндском.

Он сделал несколько осторожных шагов назад. Где-то там находился закуток, где можно было переждать безобразие.

Макс развернулся – и уткнулся грудью в замершую женщину. Выругался про себя – сердце стучало как ненормальное, – провел ладонями по тонким рукам, коснулся волос, опустил руки на спину. Перед ним дышали напряженно и зло. Даже яростно.

– Только вы так сопите, Богуславская, – сказал он со смешком. И вдохнул тонкий запах – очень свежий, очень юный, с терпкими волнующими нотками зрелого вина.

– Я не буду с вами танцевать, – прошипела она зло.

– Увы, – ответил Тротт, снимая повязку – точно, это была она, с красными щеками и блестящими глазами, – придется. Можете отдавить мне ноги, но за этот танец мне обещали оружие. Поэтому прошу.

В помещении погас свет, и все вокруг стало совершенно волшебным. Все было видно: мерцали цветы на стенах, светили фонарики, тихо кружились светлячки над танцующими. Макс оглянулся – Четери каким-то чудом ухитрился поймать свою невесту и теперь целовал ее с таким напором, что у окружающих дам влажно блестели глаза. Дмитро Поляна увлеченно повторял за женихом – с одной из Светиных подруг. Матвей танцевал с другой подругой невесты и с неловкостью оглядывался на Алину. Та улыбнулась ему ободряюще через Максово плечо и тут же перевела посуровевший взгляд на профессора.

– Ну что вы стоите? – неожиданно величественно спросила она и вложила свои пальцы в его ладонь – теплые, тонкие. – Отрабатывайте свое оружие, лорд Тротт.

И, кажется, сейчас она его совершенно не боялась.

Двигалась принцесса легко, точно угадывая его движения, но держалась на расстоянии вытянутых рук. На них стали коситься, и он со вздохом притянул студентку ближе, закинул ее руку себе на шею, обхватил за талию.

– Я вас не съем, – проговорил он в темную макушку, – успокойтесь. Я даже не вспомню об этом завтра. Только не испачкайте помадой мой костюм, ваше высочество.

– Тише, – пробормотала принцесса ему в плечо. Но действительно расслабилась, даже сопеть перестала. Несколько раз оглядывалась на Четери и открыла рот, чтобы что-то спросить, но тут же закрыла.

– Спрашивайте, – посоветовал Тротт. Она была горячей. Даже сквозь платье чувствовалось.

– Какого он размера, профессор? – поинтересовалась принцесса. Взглянула на него с живым любопытством – и тут же споткнулась, отвлекшись в ожидании ответа.

– Если с шеей, то около тридцати метров в длину и около семи в высоту, – ответил инляндец, придерживая ее. – Следите за танцем. Мне дороги мои ботинки. И не стоит портить свадьбу вашей сломанной ногой.

– А размах крыльев? – не унималась Алина, ничуть не обижаясь.

– Тоже около тридцати.

– А вес вы можете представить?