Читаем Медведь полностью

Он собрал подстилку из еловых лап, переместил на нее кости и покрытые кожей останки женщины, отнес все на вершину горы. Там он откатил камни, разрыл когтями землю, опустил подстилку в углубление между плоской плитой и четырьмя каменными стенами. Когда он закончил, щебень и почва едва прикрывали сосновую оболочку на теле старухи — могила не особенно задалась. В этот момент медведь и увидел оголенный валун у вершины, смутно напоминавший растрескавшуюся, выветренную голову таких, как он, — тех, что встречались ему в его странствиях. Он поднялся выше, обошел валун по периметру, встал на задние лапы, толкнул. Камень подался, скатился по склону к трем могилам. Медведь сам передвинул валун к нужному месту, над последним пристанищем женщины, которую пришел похоронить.

ДАВНО УЖЕ СПУСТИЛАСЬ НОЧЬ, КОГДА ОН ВЫШЕЛ из лесной чащи на прогалину, под убывающей луной. Забрался в озеро, напился, вернулся на берег, сел в высокой траве, поднял голову к звездам. То, что ему пришлось совершить, его утомило, он будто бы оказался в месте, где начало и конец — одно, и за то время, что он провел на горе, все успело перемениться. Он насторожил уши, вслушался — ничего. Ни звериных шагов. Ни перешептывания деревьев. Ни стрекота насекомых. Ни плеска волн. Тишина, которая ему казалась холодной и неведомой, точно зима. Он подумал, сколько же он там просидел, не могла ли земля на миг остановиться, но тут листья в лесу зашелестели и заунывный крик гагары разнесся над гладью воды. Медведь поднялся, потянулся, повернулся — так, чтобы Большая Медведица оказалась за правым плечом. А потом пустился в путь, на запад вдоль берега озера, и небо за спиной у него выцветало, как будто мир только-только рождался.