Читаем Медуза полностью

— Как было бы здорово, если бы наши организаторы додумались взять с собой в экспедицию настоящего повара, — продолжал грек. — Нет-нет, я ничего не имею против Абду и его кулинарных изысков, но такого рода еда мало-помалу начинает надоедать. Что ни день — проклятые лепешки, наполненные чем-нибудь, под ужасающе острым соусом. Или манная каша. Стоит мне только посмотреть на нее, и у меня тут же начинается изжога. — Он с сожалением покачал головой. — Вот несколько лет назад мне пришлось побывать в одной экспедиции, изучавшей таинственное исчезновение индейцев племени анасаси. Так вот, с нами был повар, гений по своей части. Если не ошибаюсь, итальянец. Вы просто не представляете, что такое вкусная жратва для настроя экспедиции.

Крис полностью был согласен с Григорием.

— Да, еда действительно дело привычки. Но потерпи немного. Возможно, у нас еще с избытком хватит времени, чтобы приспособить пищеварение к здешней кухне. В свое время я даже умудрился питаться одним только рисом. Полгода один рис, представляешь? Это было на Тибете. А вообще я не перестаю удивляться приспособляемости нашего организма.

Отхлебнув еще кофе, Крис огляделся. Просыпались верблюды, одолженные для путешествия в горы. Их пробуждение сопровождалось звучной отрыжкой и испусканием кишечных газов.

Григорий покачал головой:

— Любопытные создания эти верблюды. И чутье у них потрясающее. Мне кажется, они знают, что скоро в путь.

— Дромадеры.

— Как ты их назвал?

— Дромадеры.

Крис отставил кружку.

— Верблюд — собирательное понятие. Это семейство или как там? Тех, у кого только один горб, называют дромадерами. Лучший вид транспорта в пустыне на протяжении многих тысяч лет. И адекватной замены им нет и по сей день. Потрясающая выносливость. В некоторых племенах у туарегов принято пускать кровь живому верблюду, а потом приготовлять из нее кушанья. Иногда это спасает жизнь целым караванам.

Григорий задумчиво поглаживал козлиную бородку.

— Ты, как я смотрю, кое-что знаешь о жизни в пустыне. Приходилось жить здесь?

— Ты имеешь в виду, столько, сколько Ханне? Нет, конечно. Просто я провел месяц в Тунисе и Эфиопии. И то довольно давно. Большую часть знаний я почерпнул из книг и очерков. Меня от одной мысли, что можно проторчать здесь несколько лет, в дрожь бросает.

— Как она тебе?

— Пустыня?

— Нет, Ханна, разумеется.

Крис понял, что до сих пор еще не проснулся. Не следовало без особой на то нужды упоминать о Ханне. И вообще, не нужно давать о себе лишнюю информацию.

— Ну, она очень приятная. И с чувством юмора все в порядке. Умная, а если снимает очки, так вообще милашка.

— Вообще-то я не о том. Как она тебе как ученый? Но коль ты заговорил… — Григорий двусмысленно улыбнулся. — У тебя с ней, случаем, не роман? — полюбопытствовал грек.

— Как у тебя с Ирэн?

Грек опешил:

— Вот уж не знал, что это стало всеобщим достоянием. Впрочем, даже если и так, мне все равно.

— Прости, Григорий. Я не собирался задевать тебя. Ирэн — красивая женщина. Очень хорошо тебя понимаю. Но Ханна для меня загадка. Никак не могу раскусить ее. Сплошная тайна, хотя именно это меня и занимает. Очень погружена в себя. Интроверт до мозга костей. Понятное дело — столько лет в песках, тут поневоле станешь интровертом. Увлечен ли я ею? Пожалуй, нет. Не время и не место. Да и вообще, из этого ничего не вышло бы, — пробормотал Крис, изучая кофейную гущу на дне кружки.

Григорий улыбнулся, но как-то невесело.

— Я прекрасно понимаю, что ты имеешь в виду. У меня та же история. Да, Ирэн — красавица, но с ней ох как нелегко. Все должно быть только по ее. То она нежная, ласковая, внимательная, а на следующий день отошьет тебя, будто уличного попрошайку. Я уже все перепробовал, чтобы привязать ее к себе. И все впустую.

— Может, как раз этого и не следовало делать. Насколько я знаю Ирэн, она терпеть не может телячьих нежностей и не желает быть ни от кого зависимой.

— Вероятно, ты прав. Вот только мне от этого не легче. — Григорий пожал плечами. — Мне нужен кто-то рядом, на кого я мог бы положиться. Кто-то, кто по-настоящему любит меня, доверяет мне. — Он посмотрел вдаль, туда, где на горизонте занималась заря. — Мне кажется, все летит к чертям собачьим. Хочу дать тебе совет: сто раз подумай, прежде чем заводить роман с той, для кого наука превыше всего. А что до Ханны, смотри, не разевай рот — а то возьму и сам ею займусь.

После этих слов грек от души расхохотался. Крис не знал, то ли Григорий шутит, то ли всерьез вознамерился приударить за Ханной.

В окнах соседнего дома вспыхнул свет, и в проеме двери возник силуэт Ирэн. Выйдя, она с наслаждением зевнула и тут же исчезла в темноте с рулоном туалетной бумаги в руках.

Крис ухмыльнулся, возвращая Григорию кружку.

— Надеюсь, она не слышала, о чем мы тут с тобой болтали. У женщин тонкий слух.

— Можешь не опасаться — из-за этих верблюдов трудно разобрать даже своего собеседника. Да и я обещаю держать язык за зубами.