Читаем Медноголовый полностью

— Вы, что же, всерьёз считаете, что мы побеждаем в этой войне? Господи, Старбак, вы верите в россказни о великом триумфе при Шайло? Под Шайло мы были биты, Старбак. Тысячи бойцов погибли, Нью-Орлеан окружён, форт Макон капитулировал, Саванна под угрозой…

Старбак потрясённо слушал.

— …Север закрыл свои вербовочные пункты и распустил вербовщиков по их подразделениям, потому что на Севере не сомневаются: восстанию конец, война выиграна. Север сорвёт Ричмонд, как зрелое яблоко, а без ричмондских заводов Югу воевать нечем.

Старбак подавленно молчал. Он понятия не имел, что Конфедерация так уязвима. В тюрьме до него доходили неясные слухи о поражениях Юга, но Натаниэль не подозревал, что Север настолько близок к победе, что отправляет по полкам офицеров, вербующих новых солдат. Всё, что надо сделать Северу — это захватить ричмондские домны и литейные, казармы рабов и угольные отвалы, грохочущие паровые молоты и свистящие паровые котлы. И восстание станет историей.

— Однако мы ещё можем победить. — обронил д’Эмон, внимательно наблюдающий за лицом Старбака и отражающимся на нём эмоциями, кивнул на письмо, — Конечно, не в том случае, если подонки, подобные этому, будут продолжать предавать нас. Это послание мы нашли у Вебстера. Он его передать на Север не смог, но рано или поздно автор письма найдёт способ послать свою информацию нашим врагам.

— От меня вы чего хотите? — спросил Старбак, про себя заклиная д’Эмона: не имя предателя, только не имя!

Вместо ответа старик вдруг сам задал вопрос. Неожиданный вопрос, повергший Старбака в растерянность.

— За что вы сражаетесь, молодой человек?

Натаниэль пожал плечами, не зная, что сказать.

— Вы верите в рабство, как социальный институт? — помог ему собеседник.

Натаниэль медленно покачал головой. В доме преподобного Элиаля рабство вообще не рассматривалось, как «социальный институт», только как чистое, бесподмесное зло. Старбак настолько привык так считать, что даже сейчас, после года жизни на Юге, чувствовал себя в присутствии рабов неловко. Да и война-то велась не из-за того, хорошо рабство или плохо. Большинство американцев полагали его злом, и загвоздка крылась лишь в том, что с рабством делать дальше.

— Вас не устраивало правительство Соединённых Штатов? — продолжил расспросы д’Эмон.

— Не сказал бы.

О правительстве Старбак до войны и вовсе не задумывался.

— Тогда что? Верите, что на кону принципы, за которые сражались наши отцы-основатели?

— Нет.

— Так за что же вы сражаетесь?

Старбак замялся. Правду говорить не тянуло. Очень уж по-детски прозвучало бы. Драться за Юг он решил назло отцу, но со временем это переросло в нечто большее, чем просто бунт. Изгой, он обрёл новый дом и место в жизни.

— Я дерусь достаточно хорошо, чтобы не объяснять, за что я дерусь. — воинственно произнёс он.

— То есть, вы намерены драться за Конфедерацию? Несмотря на то, что она руками Гиллеспи с вами проделала?

— Я не за Гиллеспи буду драться, а за роту «К» Легиона Фальконера.

— Вам, возможно, уже и драться не придётся. Возможно, драться уже поздно. — с сигары д’Эмона упал на сюртук столбик пепла, — Возможно, война окончена… Тем не менее, если есть крохотный шанс вышвырнуть захватчиков восвояси, на вашу помощь можно рассчитывать?

Старбак осторожно кивнул. Д’Эмон выдохнул струйку дыма:

— Завтра в газетах появится сообщение о том, что с вас сняты все обвинения, и вы отпущены из-под стражи. Так надо, чтобы ваш брат не усомнился в вашей искренности.

— Мой брат?

— Пораскиньте мозгами, Старбак. — д’Эмон переместился в глубокое кресло у камина. Нависающий с двух сторон широкими рогами подголовник затенил лицо, — Есть шпион, хитрый и осмотрительный. Он знаком с вашим братом. Информацию он посылал через Вебстера, но Вебстера свалила болезнь, поэтому Север подрядил двух молодых ослов, неких Скалли и Льюиса, выяснить, что с Вебстером и получить насущно необходимые сведения от неизвестного нам шпиона. Льюиса и Скалли мы поймали. Вебстер повешен. Но информация-то Северу нужна, как воздух. Значит, янки будут искать каналы для связи с нашим предателем. И тут, словно чёртик из коробочки, объявитесь вы. И привезёте весточку от того самого шпиона. Составленную, правда, мною, но северянам знать об этом необязательно. Вы поплачете брату в жилетку, расскажете, как разочаровались в Юге, поведаете в красках об измывательствах Гиллеспи, развеявших ваши романтические заблуждения относительно мятежа. Упомянёте и о том, что не стеснялись выражать вслух своё возмущение незаконным арестом в Ричмонде, в связи с чем некое лицо передало вам письмо для доставки брату. Также вы изъявите готовность и в дальнейшем оказывать услуги связного родному Северу. Ваша задача — убедить и его начальство, что вам по плечу заменить Вебстера, а самое главное — выудить у брата имя предателя. Выудить и, если вы действительно на стороне Юга, шепнуть имя мне. Вы, мистер Старбак, — главная пружина нашего капкана. Сработаете, как надо, — глядишь, мы ещё разок полюбуемся на рассветную пляску шпиона в петле.