Нас отделяет небольшое ущелье от резервации Мэкхьи. Мы могли бы легко добраться к утру, если бы не мои стертые в кровь ступни.

Ближе к ночи Мэкхья заботливо расстилает плед. В горах куда прохладнее чем в лесу, но он будто этого не замечает. Я сижу поджав ноги под себя и доедаю последнюю порцию собранных им ягод.

— Раз я все ещё жива, значит ты умеешь их выбирать, - как обычно пытаюсь разговорить его.

Мэкхья молча выдувает клубы дыма, при этом никак не реагируя на мое замечание. На лице полное блаженство. Впервые вижу, чтобы он закурил.

— Что ты имел ввиду когда сказал, что индейцы индейцам рознь?

— То и имел ввиду.

Минуты две тщетно жду продолжение. Но нет. Молчит.

С этим человеком явно не построить диалог, что ещё взять с необразованного индейца, мысли даже свои выразить не может.

— Ты шлепаешь губами.... - хитро замечает он.

Понимаю, что выгляжу глупо, но стараюсь смотреть в его сторону, как можно более пренебрежительней. А он ещё шире улыбается.

Со скорбью признаю, что чрезвычайно завишу от его настроения. Но все ещё держусь. Улыбаться не буду.

— Меня ругаешь? - допытывается он.

— Да, как раз откручиваю тебе голову.

Мэкхья громко смеётся, почти так же, как тогда на берегу. Я тоже больше не могу сдерживать улыбку. Глупое сердце тает моментально.

Мне нравится вот так у костра сидеть, разговаривать, шутить. Я представляю, что не убегаю, не скрываюсь. Представляю, что ноги не болят и, что вовсе не сыро вокруг.

— Человек должен сам сделать свои стрелы, - вполне серьезно говорит он.

— Зачем?

— Ты не сможешь всю жизнь прятаться и убегать. Однажды этому наступит конец. Будь охотником, Амо. Перестань быть жертвой. В твоих руках лук, так научись же стрелять из него, либо брось и освободи себя.

— Ты говоришь загадками.

— Я говорю вполне понятно, тебе полезно будет научиться слушать сердцем. Иначе нет смысла во всем этом.

Снова закуривает.

— В чем нет смысла? Я не понимаю тебя. Ты же элементарно не рассказываешь, как нашёл меня и почему помогаешь мне? Почему после встречи с тобой происходят необъяснимые вещи?

— Необъяснимые вещи? - переспрашивает игнорируя остальные вопросы.

— М..м..медальон например. Что вчера было? Для чего мы опускали его в воду?

— Ты серьезно ничего не знаешь? Сначала я думал ты притворяешься! Я бы тоже с опаской относился к первому встречному. Но сейчас для меня необъяснимо, - делает упор на последнее слово, - как раз то, что ты не понимаешь элементарные вещи, которые даже индейский ребёнок знает с колыбели.

Я отшатываюсь, как от пощёчины, еле хватая воздух ртом.

Больше не собираюсь продолжать этот унизительный разговор. Встаю и ухожу.

Он меня не останавливает. Даже не шелохнулся.

Горло терновым венком сдавливают слёзы. Мерзкий индеец ничего не знает обо мне. Он не имеет право меня осуждать. Я была рыбкой в аквариуме всю жизнь. Крупицы информации, что как корм скупо подбрасывала мне бабушка —все, что я знаю о прошлом.

Стоя на обрыве, я безуспешно пытаюсь подавить бушующее негодование. Но обида в итоге берет верх на разумом. Не позволю какому то неотесанному индейцу меня отчитывать.

Я круто разворачиваюсь и размашистыми шагами иду к потрескивающему костру. На ходу приказывая бешено бьющемуся сердцу успокоиться.

Бранные слова так и вертятся на кончике языка. По привычке, набираю полные легкие воздуха чтобы выпалить ему все в лицо, как на духу.

Однако, добравшись до "поля битвы" моему разочарованию нет предела.

Мэкхья исчез.

Глава 11

Ну уж нет, ему не избежать этого разговора. Сдвигаю брови и поджимаю губы чтобы вид был максимально устрашающий.

Не теряя решимости хожу вокруг костра в ожидании его величества. При этом рука все время тянется к медальону, холодный камень будто компресс к разгоряченному лбу — успокаивает.

— Духов вызываешь?- вздрагиваю от неожиданного вопроса.

— По твою душу.. - язвительно выпаливаю.

— О, право не стоит беспокоить высшие силы из за моей скромной персоны.

— А я смотрю, ты умеешь нормального разговаривать?

— То то же. Три года университета.

— У..У.. Университета? - заикаясь переспрашиваю я.

— Да именно у..у..университета- передразнивает меня, но без тени улыбки—А ты наверное, думала, все индейцы необразованные аборигены вызывающие с бубном дождь?

— Да, н- нет, не то чтобы....я конечно...

Мне немного стыдно. Ведь, именно так я и думала.

— Ого, теперь ты разучилась складно говорить. Это заразно. - ухмыляется.

Внезапно, меня пронзает боль. Я падаю на колени хватаясь за голову. Кожу мгновенно покрывает холодная пелена.

—Шуантрова аурив, - произношу грубым мужским голосом.

Сжимаюсь всем телом чтобы уменьшить боль. В голове стоит неразборчивый гул, голоса роем вьются пытаясь выйти наружу.

«Шуантрова аурив» с новой силой звуки водят хороводы в воспалённом мозгу.

— Хватит.- шепчу от бессилия уже одними губами. - Хватит!

Мэкхья судорожно склоняется надо мной, обхватывает руками. Его глаза обеспокоено мечутся из стороны в сторону.

— Хватит, прошу тебя! Хватит! Прекрати это!

— Амо, что с тобой? Посмотри на меня. Амо....- обхватывает лицо руками, пытаясь поймать мой взгляд.

Я не смотрю. Не вижу. Боль буквально ослепила меня.