Читаем Медальон полностью

Незаметно и стремительно пролетело лето. Ванька бегал купаться на пруд с соседскими ребятишками, ходил со старшей сестрой за грибами, а с Машкой и Веркой они собирали переспевшую, а оттого более сладкую землянику. За две недели до первого сентября Ванька с матерью съездили в райцентр и купили ему новую рубашку и, на зависть всем деревенским пацанам – дерматиновый коричневый портфель. С блестящей, металлической застежкой посередине!

А первого сентября Ванька в сопровождении Машки и Верки (Катерина уже закончила семилетку), отправился постигать азы науки.

Учился Ванюшка без особой охоты и только твердая, непоколебимая уверенность в выборе будущей профессии (Ванька твёрдо решил стать ветеринаром), заставляла паренька успешно переходить в следующий класс.

Обыденные, школьные будни в обычной деревенской школе. Незаметно пролетел первый год обучения, затем второй, третий…

В конце мая тысяча девятьсот сорок первого года, Иван Петров получил аттестат об успешном окончании пятого класса с единственной тройкой по пению.

– Что я, девчонка что ли, песни распевать? – угрюмо оправдывался он перед старшей сестрой Катериной, которая училась в райцентре в строительном техникуме и приехала домой на каникулы. – Не хочу я петь, да и не умею!

Сестра неопределенно махнула рукой и оставила Ваньку в покое. На все лето! Целых три месяца полнейшей свободы!

А парень не на шутку увлёкся рыбалкой. За коровьим выпасом раскинулся большой пруд, и Ванька, который специально ради этой цели ездил в райцентр, где закупил всевозможных рыбацких снастей, каждое утро приносил к завтраку серебристых карасей. Звал он с собой и отца, но тот отнекивался, ссылаясь на постоянную занятость.

Стоял июнь. В полях уже вовсю колосились зерновые, поспевал горох, любимое лакомство деревенских мальчишек, и однажды тёплым субботним вечером, после бани, когда они попили чаю и расслабленно сидели за столом, отец неожиданно спросил:

– Не всех карасей-то перетаскал?

– Ты, что, пап! – парнишка, аж, поперхнулся. – Их там ловить, не переловить! Жирные, ленивые, ворочаются в тине, как поросята. Я бы их руками вытаскивал, да там больно пиявок много.

– Давай завтра сходим, – задумчиво произнес глава семейства. – Выходной намечается, а что время зря терять. Часика в четыре выйдем, враз на утреннюю зорьку поспеем.

Они пришли на затянутый предрассветной дымкой пруд немного пораньше. Тишина… Даже надоедливые лягушки не нарушали ее своим занудным кваканьем.

– Ты здесь вставай, – на правах заядлого рыбака и знатока рыбных мест Ванька указал отцу на небольшой островок в шаге от заросшего осокой бережка, – а я чуток дальше пройду.

Алая полоска разгоравшейся зари становилась все шире, и из-за горизонта робко показался край уже с утра раскалённого диска.

«Жаркий денёк сегодня будет! – досадливо подумал Ванька, разматывая удочку. Однако не успел он насадить червяка, как издалека послышался глухой, с каждой секундой нараставший гул.

Парнишка отложил удочку в сторону и, задрав голову к небу, разглядел надвигавшуюся с запада смутную лавину самолётов.

«Наверное, учения, – мелькнула в голове последняя мирная мысль. – Куда это они летят? Да, как много их!».

Они с отцом недоумённо переглянулись, думая об одном и том же.

А между тем низко летевшая армада приблизилась настолько, что Ванька с отцом чётко разглядели зловещую паутину крестов на широких крыльях, а Ваньке даже показалось, что он рассмотрел холодные глаза лётчика, высокомерно разглядывавшего паренька.

А самолеты с надсадным гулом неспешно и нагло удалялись в сторону райцентра, туда, где круглосуточно работал большой нефтеперегонный комбинат.

Через несколько минут раздались оглушительные взрывы и из-за леса взметнулись огненные вихри пламени и поднялся густой столб дыма.

– Что это такое, папка? – Ванька бросился к отцу и прижался к нему.

– Это война, сынок! – угрюмо обронил отец. – Бежим скорее в деревню!

Они быстро миновали коровий выпас, и отец заскочил домой, крикнув сыну, чтобы тот бежал к правлению колхоза. Когда Ванька прибежал на небольшую площадь возле конторы, на верхнем венце которой висел черный раструб репродуктора, она была заполнена встревоженными сельчанами. А люди всё прибывали, шумно обсуждая прогремевшие взрывы и с тревогой поглядывая на все более разраставшийся чёрный дымовой столб.

– Может учения? – неуверенно гомонили мужики, а бабы, боязливо переглядываясь, плотнее прижимали к себе перепуганных, полусонных ребятишек.

Внезапно громкоговоритель жалобно пискнул и замолчал, внеся еще большую сумятицу. Послышался громкий автомобильный сигнал, и к конторе подъехали две грузовые машины. Из кабины первой выскочил статный офицер и легко взбежал на высокое крыльцо.

– Тихо, граждане! – он поднял руку и подождал несколько секунд, пока наступит тишина. – Времени на долгие разговоры нет! Это война, дорогие мои земляки! Но я и мы все верим и знаем, что враг будет разбит, и победа будет за нами!

Офицер ещё что-то говорил, но Ванька уже не слушал, глазами разыскивая своих родных в густой толпе.