Читаем Мечты о полете полностью

Он бросает немного хлеба пожилой бездомной женщине, спящей на обочине дороги. Одной из сотен в этом районе. Женщина хватается за краюху, отрывая от буханки большие куски. Я не знаю, как. Похоже, у неё нет зубов. Я мельком вижу выражение лица Вьюги, наблюдающего за ней, и понимаю, что и он раньше был так голоден. Он больше похож на Алзону, скорее поразителен, чем красив. Этот самоуверенный боец спорит со всеми в казарме, обычно несколько раз в неделю. Его легко было бы невзлюбить, если ты не был свидетелем поступков, которые объясняли, почему он делает такие вещи, как кричит на Шквала за то, что тот тратит воду. Ты не можешь не уважать его, когда видишь, как он кормит голодных или раздает свою старую одежду. Он остаётся единственным Брумой, которого я видела помогающим другому во Внешних Кольцах, просто потому что он может.

— Мы на месте, — сообщает Лёд.

Я запрокидываю голову наверх и вижу выцветшую вывеску на низком, раскидистом здании. «Джазирс». Я делаю глоток воды, во рту пересохло. По крайней мере, название не «Слизь Джазирса».

Мы входим в здание, и я с вынужденной безучастностью осматриваю комнату, пока Вьюга разговаривает с тучным мужчиной. Оружие всех видов приковано к стенам, а четверо мужчин сидят в углах комнаты. Несомненно, они вооружены против воров. Мне сразу же хочется посмотреть, насколько они искусны, но я отгоняю это желание. Вьюга машет мне, и я беру на себя разговор с хозяином, быстро описывая, что мне нужно. Список невелик: куски верёвки, несколько новых видов оружия и гири. Я оглядываюсь через плечо. Вьюга и Лёд осматривают массивный меч. Я снова поворачиваюсь к грузному мужчине.

— И я также хотела бы купить стрелы из Седира, — обыденно говорю я.

— Стрелы из Седира? Зачем они тебе? Бесполезны, — говорит он и издает заливистый смешок.

До меня доходит запах его дыхания. Я скрываю своё отвращение.

— Почему они мне нужны, это моё дело, — я опускаю монету в его руку. — Что ты можешь рассказать мне о стрелах?

Он переворачивает монету в руке, поджав губы. Он бросает взгляд на Вьюгу и Льда.

— Могу сказать тебе, что не знаю никого, кто использует их. Я добываю копья из Седира только для того, чтобы продавать их беднякам для охоты, — он поглаживает свои усы. — Луки и стрелы продаются не очень хорошо. Не очень эффективны при здешнем ветре, — он наклоняется ближе.

Я стою неподвижно, но сужаю глаза в знак предупреждения.

— Рассказать о самом Седире? Сердцевину легко выпрямить. Полагаю, сделать стрелы не трудно. Не знаю, зачем тебе это нужно. Они просто сломаются.

Его слова перекликаются с тем, что я уже знаю от Томи и Джована.

По дороге домой я не произношу ни слова, разрываясь между яростью и опустошением. Вьюга толкает тачку, почти переполненную новым оборудованием. Мы со Льдом идём по обе стороны телеги, направляя её по более неровным участкам пути. Остальные, должно быть, чувствуют моё настроение, потому что не пытаются втянуть меня в свой разговор.

Моё время во Внешнем Кольце потрачено впустую. Это была моя лучшая зацепка. Я непрестанно рисковала своей жизнью, и всё время оказывалась с пустыми руками. Все эти часы, проведённые во дворе шлюх, меня пихали и игнорировали. Теперь у меня нет пути назад, и даже если я каким-то образом смогу найти вуаль, мне нечего противопоставить Джовану за причиненные мной неприятности. Тупик с делегатами. Тупик с обыском в комнате Блейна. Тупик с поиском стрел в замке и стрелы Кедрика. Тупик с деревом Седира. Тупик, как и жизнь Кедрика.

Я не обращаю внимания на остальных, когда мы возвращаемся. Я переодеваюсь в своё тренировочное обмундирование и, отказавшись от ужина, сбегаю в спортзал. Я обхватываю себя руками и перехожу к боксерскому мешку.

Я разражаюсь целым рядом ругательств, нанося удар за ударом по раскачивающемуся мешку.

— Блять, блять, блять! — кричу я в такт своим ударам.

Наконец я перестаю ругаться, но продолжаю тренироваться на протяжении нескольких часов. Когда я опускаюсь на пол, я так устала, что даже не могу плакать. Вздохнув, я разматываю руки и направляюсь в столовую. К моему удивлению, никто ещё не ложился спать. Я подхожу к скамейке и зачерпываю воду из корыта. Лавина перехватывает меня и обнимает так крепко, что я едва могу дышать. Он опускает меня и возвращается к подготовке завтрашней еды.

Я сажусь, и все, кажется, погружены в свои мысли, никто не разговаривает. Один за другим, вставая, чтобы уйти, они похлопывают меня по спине или сжимают мою руку. Кристал целует меня в щёку. К тому времени, когда остаются Осколок и Лавина, я с трудом сдерживаю слёзы. Сомневаюсь, что они знают, из-за чего именно я расстроена. Но они понимают, что сегодня что-то произошло, и все они остались, чтобы выразить свою поддержку. Я сглатываю комок в горле.

— Теперь ты в порядке? — спрашивает Осколок.

Я думаю об этом. На сердце тяжесть, но в данный момент у меня ясная голова.

— Да. В порядке, — хрипло говорю я.

Он дарит мне усталую улыбку и уходит вместе с Лавиной.

Я ошибалась. Моё время здесь не было потрачено впустую. Я не нашла то, что хотела, но, возможно, я нашла то, в чём нуждалась.