Если бы в Летославль вдруг в самом деле явился «самый лучший человек», то отец, конечно, не отдал бы ему матушку ни за серебро, ни за золото. А если бы тот пытался настаивать, дал бы ему в глаз. А если бы матушка сама попыталась к нему убежать, то, пожалуй, убил бы до смерти. Но и нежных стихов он матушке, правда, тоже не писал. А бывало, пару раз поколачивал. Но потом жалел, целовал и покупал медовую коврижку. Детей наплодили. Это любовь или не любовь? Захотелось спросить у Архимеда. Но вопрос как-то не склеивался в голове, и Доброшка промолчал.

Солнце окончательно зашло за горизонт, полыхнув напоследок малиновым отсветом в облачном окоеме.

Цы

По мере приближения к Киеву Днепр набрал силы и мощно катил свои волны к полуденной стороне. Берега отдалились. Грести почти не приходилось. Течение влекло суда с приличной скоростью – только рули.

Края эти были обжиты гораздо более плотно, чем родной Залесский край. Села и небольшие городки попадались все чаще.

К Киеву подошли под утро. Последнюю ночь корабли шли не останавливаясь. Сильно было желание поскорей достичь цели путешествия.

Причалили, когда рассвело.

Стольный град с первых шагов поразил Доброшку своими размерами и многолюдством. Он отличался от Летославля, Колохолма или даже от Радимова, как небо отличается от земли. Крепостные стены высились над крутыми берегами как неприступные скалы. Башни своими шатрами уходили, казалось, прямо в небо. Жарким золотом блестели купола храмов. Над городом плыл колокольный звон. И даже запахи были какие-то другие. К привычному печному дымку и запахам реки примешивались странные пряные ароматы, шедшие от складов заморских купцов.

У бесконечных причалов собрались сотни разных больших и малых, славянских и заморских ладей.

Как только команда драккара высадилась на берег, Харальда-конунга как подменили. Куда только делся веселый удалец, не чуравшийся дружеской пирушки и крепкого словца? Это снова был конунг. В изгнании, без королевства, но – король. Отдалился на немыслимую высоту. Сменил потертую кожаную безрукавку на аксамитовый плащ. На золотых кудрях – золотой обруч. Смотрит важно – поверх голов. Лицо как заледенело.

Ближние дружинники его, с которыми еще вчера Алеша и Илья делили труд на веслах и кусок хлеба, тоже преобразились. Надели все самое наилучшее. Привесили оружие.

Харальд собирался ко князю Ярославу. Доброшка хотел сначала пойти вместе с Харальдом и передать ценную ношу, ларец с измарагдами, как бы между прочим. Но сразу стало понятно, что ничего не выйдет.

К Харальду прибыли великокняжеские мечники, которые должны были сопроводить его в светлые Ярославовы палаты. Дружинники замкнули вокруг конунга неприступное кольцо – не подступишься. У даккара собрались зеваки:

– Гляди, варяжский князь прибыл!

– Где, который?!

– Да ослеп, что ли, вон, смотри, золотом сверкает.

– А молодой!

– Чего ему нужно-то?

– Да чего варягам нужно, всегда одно…

– Ярослав привечает их, варягов-то.

– Да, вон глянь, дружина-то у него – здоровые ребята.

– И не говори…

В набежавшей толпе мечники живо проделали коридор, люди расступились, и Харальд-конунг с подобающей важностью двинулся по деревянным мостовым в гору, к великокняжеским палатам. И не обернулся. Только Архимед, которого Харальд взял с собой как друга и толмача, помахал на прощание рукой.

Шумная процессия удалилась. Колохолмцы проводили ее взглядом. Причал опустел.

– Ну что, братья и дружино, – Илья закинул на плечи дорожную торбу, – нужно искать постой.

– Пожалуй, – согласился Алеша.

– Как же мы ко князю-то попадем? Нужно было все-таки с Харальдом идти, – посетовала Белка.

– Там видно будет. Был у меня при дворе в былые времена знакомый человечек. Небось не забыл старого друга Илейку. Через него попробуем. Где ларец-то?

– Ларец на месте, у меня, – отозвался Доброшка, – я его пуще ока стерегу.

– Ну хорошо, стереги крепко. Это тебе не Колохолм. Тут и стены выше, и колокола звонче, и тати пронырливей. Не успеешь моргнуть – не только Перуново, а твое собственное око утащат. И не сыщешь.

– Пошли.

Друзья взвалили на плечи свою небогатую поклажу и двинулись вслед ушедшей процессии.

Постой нашли без труда. На постоялом дворе им отвели целую избу. Разложив добро по рундукам и наскоро позавтракав купленным по пути хлебом и молоком, пошли смотреть город. В избе оставили хозяйствовать Предславу.

Поначалу держались всей толпой. Илья знал город и вел спутников по кривым улочкам. Однако и он иногда останавливался в недоумении. За прошедший десяток лет многое поменялось. Каждый пожар (а случались пожары в деревянных кварталах часто) вносил свои правки. Строились новые дома, перестраивались старые.

Немного поплутав, друзья вышли на храмовую площадь. На ней возвышалась сложенная из кирпича огромная одноглавая церковь.

– Десятинная, – пояснил Илья и перекрестился на золоченый купол. Остальные последовали его примеру. – При князе Владимире построена.

– Давайте зайдем. – Белка потянула Илью за руку.