Читаем Мечник. Око Перуна полностью

Белка засмотрелась было на глиняные свистульки. Гончар заметил ее взгляд, сделал приглашающий жест: мол, покупай, раз нравится. Белка отвела глаза: тратить те небольшие деньги, которые у них имелись, на детские игрушки было, конечно, неумно. Да и стыдно почти взрослой девице, которой впору уж замуж, в свисток свистеть. Не малютка.

Рядом расположились кузнецы. Старший, видно, мастер – невысокий сухонький старичок с жилистыми руками и хитрыми глазами, и младший, подмастерье, – дюжий хлопец, статью и выражением лица напоминавший трехлетнего бычка.

Большей частью их товар составляли всякие потребные в хозяйстве мелочи: подковы, сошники, ножницы, ножи, шильца, топоры. Но были вещи и похитрей, мастерить которые возьмется не всякий. Прежде всего, несколько замко́в. В былые времена о замках на Руси и не знал никто, и не понимали: зачем бы могла такая вещь пригодиться? В своем роду от кого закрывать дверь или сундук? А если уж в дверь ломится чужак, значит, пришла такая беда, от которой замком не отгородишься.

Но теперь времена изменились. Даже на Радимовом погосте жили уже не только радимичи. Немало было и кривичей, и вятичей. А уж вместе с воеводой Воебором кто только не пришел: и словене новгородские, и киевские поляне, даже несколько крещеных печенегов. И все люди лихие. Вроде бы не чужие, не враги, но и своими их язык назвать не поворачивался. С такими следовало ухо востро держать. Как появилась надобность, так и приспособились мастера замки делать. Поначалу это не замки были, а смех – палочкой открывались. Но чем хитрей становились тати, тем хитрей кузнецы стали замки ладить. Как началось это состязание тысячу лет назад, так и продолжается по сей день.

На почетном месте висели и несколько мечей. Конечно, знатный воевода с таким мечом, может быть, в битву и не пошел бы, не дамасская сталь, но для обычного воина – честное оружие. Хотя, конечно, вещь не дешевая. Однако находились покупатели и на мечи, и на кольчуги. Никогда не знаешь, как оно в битве может приключиться. Доброе оружие может и себе, и дружине жизнь сохранить. Если есть излишек, то потратить его на кольчугу или хоть на пластинчатую броню – дело святое.

Доброшка с Алешей уставились на боевую снарягу. Денег не было, но посмотреть хотелось.

А седенький кузнец смотрел на них. Особой дружелюбности в его взгляде не было. На землепашцев, пришедших покупать подковы или сошники, они были не похожи. Потрепанный и несколько запущенный вид со всей очевидностью показывал, что и замки с мечами ранним зевакам вряд ли по карману. За такими бродягами глаз да глаз нужен. Моргнешь – и нет подковы, а зевнешь – и пол-лавки унесут. На помощника тут особой надежды нет. Силен парень, да разума невеликого. У него под носом навьи с русалками будут хоровод водить, а он и глазом не моргнет.

Алешка протянул руку к мечу:

– Дозволь, кузнец, глянуть.

– Дозволь, сначала, детина, на серебро твое глянуть.

– У нас за посмотр отродясь деньги не берут.

– А у нас отродясь глазами смотрят. Смотреть смотри – пусть хоть очи лопнут, а руками не трожь!

– Экой ты сердитый!

– С такими молодцами, как ты, иначе и нельзя.

– Да чем же мы плохи, что ты нас чуть только увидел, так сразу бранишься?

– Кому, может, и не плохи, а ты мне меду не подносил, чтобы я тебе задарма улыбался. – Кузнец вскочил с лавки и сверлил Алешу колючим взглядом.

– А вдруг бы купил я? Ты, старинушка, так всех покупателей пораспугаешь.

– Уж вроде и не дите ты, добрый молодец, а не знаешь, что вдруг бывает только пук. Думаешь, я не вижу, что у тебя серебра не больше, чем у карася шерсти? Шел бы ты подобру!

– Вот уж он и серебро мое сосчитал! Да у меня его, может быть, куры не клюют.

– Ну так, если богатый такой, покажи мошну! – Старик уже кричал. – А не покажешь – я тебе путь покажу.

– А ну как не пойду?

– Много таких уже было. Жировит, укажи-ка добру молодцу путь через тын.

Молодой кузнец, который до этого момента стоял безучастно, глазея на облака, очнулся, посмотрел сначала на старичка, потом снова на облака – и снова на старичка. Поводя богатырскими плечами вышел из-за прилавка и взял в руки один из тех мечей, к которым присматривался Алеша. Протянул Алеше вперед рукоятью:

– Возьми, добрый человек, полюбуйся.

– Спасибо тебе, – Алеша принял клинок, взвесил на ладони, проверяя балансировку, и несколько раз со свистом рассек воздух:

– Добро!

Старичок, видя это, запунцовел и набросился с бранью на своего подмастерья. Каких только слов он не произносил, каких только проклятий не насылал на буйну голову своего дюжего молотобойца, вспомнил в самых срамных сочетаниях всех его родственников до пятого колена… Тот, однако, и бровью не повел.

Дождавшись, когда Алеша вдоволь натешится с мечом, принял его обратно, повесил на место и вновь так же безучастно уставился на небо.

Старичок же расходился все больше. Он кричал, топал ногами и наконец с силой стукнул молодого сухоньким кулачком по плечу. Удар, по-видимому, был довольно чувствительным. Все ж кузнец. Молотобоец потер плечо, посмотрел на старичка и промолвил с мягкой укоризной: