До Димы не сразу дошло, что его новые компаньоны, легко рассуждая о сотнях, подразумевают сотни тысяч.

Не доверяя это никому, Франческо с боем отобрал у Сержа ключи от машины, и самолично съездил в магазин за нужным оборудованием.

По возвращению он критически осмотрел покупки, и начал колдовать над Диминым ноутбуком, щедро перемежая свою работу бесконечными «дьябло» и «мама миа», которые вызывал у него русский интерфейс. Немного повозившись с системой, он поставил файрвол с максимальной защитой, и активизировал программу, которая не только выстраивала маршрут доступа через цепочку анонимных серверов, но еще и меняла их каждые полминуты.

Войдя в сеть, и убедившись, что проследить их подключение невозможно, он по просьбе Сергей-Вована проверил почту, затем дал поработать Диме, порылся в сети сам, и убедившись, что они провели в онлайне не более получаса, отключился. Получив всю необходимую информацию, они вызвали на экран топографическую карту.

— Район поиска небольшой, — обрадовано высказался Дима.

— Как добираться будем? — уточнил Франческо.

— По-любому едем в Турцию и останавливаемся в Эдирне — задумчиво отозвался Ликаренко.

На следующее утро Сергей-Вован испарился на несколько часов, и подогнал к дому видавший виды микроавтобус с непонятными номерами. Скупая по дороге необходимое для поисков оборудование, они выдвинулись в сторону Турции.

9

Киево-Печерская Лавра

Сергей Петрович Охрименко, худощавый лобастый человек лет пятидесяти, невысокого роста и в огромных очках, получил пост заведующего кафедрой археологии благодаря тому, что был женат на родной сестре местного архиерея. Институт, конечно, был не столичный, но жить и работать во втором по величине городе Украины Сергею Петровичу нравилось. Он был неплохим историком и разделяя мнение Гая Юлия Цезаря, предпочитал быть первым в провинции нежели вторым в Риме.

Историческая наука в стране за годы независимости, по сути своей, мало в чем изменилась. Если раньше приветствовались исследования и работы, посвященные руководящей роли коммунистической партии и мерзкой сущности феодализма, царизма и капитализма, то теперь требовалось изыскивать в делах давно минувших дней малейшие признаки независимой державы и вставлять их в мозаику новой концепции. Ни то, ни другое наукой не являлось, а поэтому Охрименко без зазрения совести вел несколько политически привлекательных тем, сосредоточив на них всех бездарей и тупиц, а сам занимался с талантливыми аспирантами, изредка читал лекции, да железной рукой управлял процессом защиты «коммерческих» диссертаций. Благо, после того, как свояк-архиерей и еще несколько иерархов из Киева под его научным руководством получили ученые степени «кандидатов исторических наук», в его дела не решались встревать не только мелькающие как придорожные столбы министры культуры, но и сам ректор, который на своем посту находился бессменно еще с брежневских времен.

Поэтому он даже и в мыслях не имел ответить отказом, когда ему позвонил секретарь Наместника Киево-Печерской Лавры, и пригласил на аудиенцию. Охрименко решительно отмел идею ехать в Киев на собственных «Жигулях» седьмой модели. Мало того, что такая поездка требовала целое море бензина, в Киеве с его ужасным движением и пробками Сергей Петрович был совершенно беспомощен.

В Лавре он не бывал давно, а уж на территорию, которую занимали монахи, и вовсе попал впервые в жизни. Приемная и кабинет Наместника его поразили. Не оставил равнодушным и сам этот человек, при одном лишь взгляде которого Сергею Петровичу неожиданно захотелось съежиться в кресле, а лучше стать невидимкой.

Разговор у них был недолгий. Наместник поинтересовался, не желает ли уважаемый профессор, о котором имеются одни лишь лестные отзывы, принять участие в небольшой экспедиции в Грецию, которая проводится за счет церкви. Выяснив, что эта поездка, кроме всего прочего, еще и будет оплачена, Охрименко, даже не уточнив сумму вознаграждения, немедленно согласился.

Как выяснилось чуть позже, в беседе с библиотекарем Лавры и еще одним человеком, представившимся как Николай Владимирович, который до боли напоминал Сергею Петровичу его бывшего куратора, занимавшего в свое время кабинет с видом на спину бронзового Феликса Эдмундовича, ему предстояло отыскать могилу или место захоронения некоего Бонифация де Монферрат.

Сергей Петрович в тот же день вернулся домой, заручился согласием двух самых надежных своих сотрудников и засел за первоисточники. Его аспиранты были людьми молодыми и прежде чем дать ответ потребовали уточнить сумму и порядок оплаты, так что, пока все не прояснилось, ему пришлось трижды перезванивать в Киев.

Неизвестно, какие рычаги задействовал Наместник, но старый ректор безропотно завизировал все письма, в течении дня подписал необходимые приказы, и даже словом не обмолвился относительно того, чтобы включить в состав группы кого-то из своих многочисленных родственников или протеже.

10

Замок Вази