— Хм, какое место? О чем вы говорите? Куда мы едем? — спросила она, впившись взглядом в говорящего шимпанзе. Паника все возрастала, Кара отчаянно пыталась подавить крик в своей голове, но он все не утихал. «Это
Шимп 5M51 повернул свою голову и улыбнулся, обнажив два ряда кривых желтых зубов. Его глаза прямо посмотрели на нее.
— В Распределитель, конечно. Первый Уровень.
— Распределитель?
— Да. Все перешедшие смертные должны пройти через Распределитель. Вот куда вы направляетесь, — Шимп 5M51 схватился ступнями за края кресла и потянул невероятно длинную руку к панели управления лифтом. Он указал на медные кнопки.
Кара наклонилась, чтобы лучше разглядеть. На панели было написано:
Чувство страха медленно нарастало внутри нее. Она уставилась на панель, ее голова кружилась, а колени подгибались, словно она вот-вот упадет. «Это… это бессмыслица. Я… я сплю. Это сон!»
Кара зажмурила глаза и прижалась спиной к стенке лифта, вся дрожа. «Этого
— Вы мертвы, мисс.
Кара открыла глаза. Слово
— Я не мертва! — сказала она сдавленным голосом, ощутив тревожную дрожь. — Вот я здесь, ты, глупый бабуин!
Шимп оставался равнодушным.
— Ты заставляешь себя думать так, — сказал он, подняв подбородок. — Но подумай вот о чем. Можешь ли ты вспомнить события до этого лифта?
Кара чувствовала растерянность, тщетно пытаясь что-либо вспомнить. Отдельные фрагменты вспыхивали в ее мозгу: белый свет… металл… тьма…
Кара упала на колени. Ее сбил городской автобус… смял ее тело и раздавил словно помидор. Но затем она начала вспоминать кое-что еще, что-то, что казалось бессмысленным. Теперь все забытое возвратилось к ней, словно поблекшая память вдруг предстала в виде яркой картины. Это промелькнуло перед ее внутренним взором… она увидела руку, протянувшуюся и коснувшуюся ее во время аварии. Кто-то пытался спасти ее…
— Видишь? Ты мертва, — сказал шимп как ни в чем не бывало, и Каре послышался оттенок насмешки в его голосе, словно он наслаждался, наблюдая за ее внутренней борьбой, в которой смешались страдание и недоумение.
Взяв себя в руки, она прижала руку к левой стороне груди, и не смогла почувствовать сердцебиения. Она надавила на грудную клетку. Ничего. Она сжала запястье. Никакого пульса. Никакого биения. Никакого движения вообще.
— Видишь? Никакого биения. Никакого сердца… как я уже сказал, ты мертва, — еще раз констатировал шимп. Каре захотелось ударить его.
Но прежде, чем она смогла понять, что происходит, она потеряла равновесие, когда лифт резко остановился.
— Первый Уровень. Распределитель! — объявил шимп.
— Погоди! — Кара оттолкнулась от стены лифта и, шатаясь, подошла к шимпу. — Я не понимаю. Что такое Распределитель?
Удерживая палец на кнопке, он повернул свою голову. — Распределитель — это место, где проходят отбор все новоиспеченные АХ.
Кара тупо уставилась в желтые глаза шимпа 5М51.
— Кто такие АХ?
— Ангелы-Хранители.
— Что?
Кара услышала звук открывающихся дверей. Намек на улыбку промелькнул на губах шимпа. Он поднял свою руку и упер ее в спину Кары, после чего она пулей вылетела из лифта.
Глава 2
Распределитель
К
ара плюхнулась животом на холодную каменную поверхность. С прилипшим к полу лицом, она повела бровью. Вибрация пола отдавалась в ее щеке. Она вздрогнула, когда хаотичный шум поразил ее слух, словно тысячи голосов говорили в одно и то же время.Она осторожно отняла голову от земли и осмотрелась. Ее рот раскрылся от изумления.
Ее окружали люди. Вскочив на ноги, она увидела, что они находились в актовом зале размером с десять футбольных полей. Ряды людей любой формы, размера и национальности тянулись через лабиринт офисов и коридоров. Воздух был влажным и невероятно ароматным, пахло как будто океаном.
Кара обернулась как раз вовремя, чтобы увидеть, как лифт с шимпом 5М51 исчезает под землей. «Да, по этой мартышке я точно скучать не буду,» — пробормотала она.
Шум вокруг был сильнее, чем на рок-концерте. Кара зажала уши ладонями. Их были тысячи, и все они были мертвы… так же, как и она. Они толкали и пихали друг друга, пытаясь пробиться в первые ряды. Эта была точно не та картина загробной жизни, которую она себе представляла, особенно в нее не вписывалась самодовольная обезьяна. Но, с другой стороны, она никогда по-настоящему не задумывалась о духовном мире или смерти в этом отношении. Ей было только шестнадцать, и она чувствовала себя неуязвимой.