Читаем Меченая (ЛП) полностью

– Слушай. Вчера я была с мамой на улице Сен-Катрин, и она сказала, что за нами кто-то следил. Что, если это тот же парень? Возможно, она не такая уж и чокнутая, как все думают, – Кара задалась вопросом, было ли хоть немного правды в видениях ее матери. Она очень любила свою мать, и ненавидела себя в те моменты, когда думала, что ее место в психушке.

Мэт засмеялся:

– Ты серьезно? Хватает того, что твоя мама видит духов и демонов. Если еще и ты начнешь во все это верить, то вас точно отправят в дурдом.

– Спасибо за доверие. Напомни-ка мне еще раз, почему ты мой лучший друг? – Кара решила переменить тему. В конце концов, странный мужчина исчез, и ее страх перед ним рассеивался с каждым шагом, уступая место напряжению и волнению перед выступлением. Она сосредоточилась на вывеске галереи, пока бежала к ней. – Хорошо ... я уже вижу тебя.

Мэт стоял, прислонившись к кирпичной облицовке галереи. Его голова была повернута в сторону стеклянных дверей. Он вынул изо рта сигарету и выпустил дым в приемник телефона.

– Я думаю, начинается. Поторопись!

Кровь хлынула к щекам Кары. Сердце стучало у нее в ушах, заглушая все звуки вокруг. Она сделала глубокий вдох, надеясь, что это ослабит спазмы в животе, и устремилась к бульвару Сен-Лоран. Ее сотовый телефон выскользнул из ее руки и упал на тротуар.

«Дерьмо!» – Кара наклонилась, чтобы подобрать телефон. – «Дурацкий телефон».

Боковым зрением она заметила какое-то движение.

«Берегись!» – крикнул кто-то. Она выпрямилась и обернулась.

Не нее мчался городской автобус. Она смотрела на него, замерев. Автобус неумолимо приближался.

К ней потянулась рука. Долю секунды она смотрела на две чудовищные фары.

И затем произошел удар.

Тринадцать тонн холодного металла смяли ее тело. Она не почувствовала никакой боли. Она вообще ничего не почувствовала.

Все вокруг нее потемнело.

Мгновение спустя Кара стояла в лифте.

Сперва ее ослепили лучи белого света. Она заморгала и потерла свои глаза. Лифт был изящный... три стены были покрыты панелями из вишневого дерева ручной отделки и украшены златокрылыми крестами. В воздухе висел запах нафталина, как в старом пыльном шкафу ее бабушки. Когда ее зрение вернулось к ней, она поняла, что была не одна.

В деревянном кресле напротив панели управления лифтом сидела покрытая черным мехом и одетая в зеленые шорты-бермуды, из которых торчали две мозолистые ступни, похожие на руки, обезьяна.

Она крутанулась на месте, обхватила своими ступнями спинку стула, открыла свой рот, напоминающий кокос, и сказала очень деловито: «Здравствуйте, мисс».

От изумления у Кары отвисла челюсть, и она еле сдержалась, чтобы не закричать. С нарастающим внутри нее ужасом она уставилась на зверя. Слова этого существа звенели у нее в ушах, чуждые и невозможные. Лифт, казалось, вращался вокруг нее. Бежать было некуда, она оказалась загнанной в деревянную ловушку.

Лысое лицо зверя скривилось в усмешке и стало похоже на огромный грецкий орех. Его квадратная голова сидела прямо на мощных плечах. Он поднял подбородок и взглянул на Кару свысока. Его желтые глаза заворожили ее, и как ни пыталась, она не могла отвести взгляд.

Буря эмоций захлестнула ее: страх, отвращение, гнев. Запутавшаяся, она не в силах была понять всего этого. Факт был в том, что обезьяна разговаривала с ней так, как будто это было самым обычным делом, и теперь смотрела на Кару с таким выражением, словно это она была чем-то противоестественным.

Кара впилась ногтями в мягкую плоть своих ладоней и лишь через минуту смогла выдавить из себя несколько слов.

«Я сплю. Да, точно. Мне снится странный, психоделический сон про говорящую обезьяну, – она покачала головой и потерла виски. – И это определенно самый дикий сон, который я когда-либо видела,» – ее горло пересохло так, словно у нее во рту не было ни капли воды вот уже несколько недель. Она попыталась сглотнуть, но все, что у нее получилось, так это только напрячь мышцы горла.

Обезьяна нахмурилась, глухой рык вырвался из ее пасти:

– Я не обезьяна, мисс. Я – шимпанзе. Вы, смертные, все одинаковые. Обезьяна – то, обезьяна – это. Никакого уважения, всегда ставите себя превыше всех. Вы забываете о том, кто вы теперь. Вы не такая важная персона, как вам кажется.

Только тогда Кара заметила, что ее руки трясутся, не понимая, то ли это от страха, то ли от гнева, вызванного манерой, с какой обезьяна разговаривала с ней. Она сжала ладони в кулаки, стараясь придать себе спокойный вид.

– Я не хотела вас оскорбить, мистер Шимпанзе. Мне просто снится очень странный сон, который я, возможно, вообще не вспомню, когда проснусь, – она пожала плечами. – Возможно, это воспоминания из прошлого, когда я еще ребенком бывала в зоопарке, теперь каким-то образом всплывшие. Хотела бы я знать, что это все значит...

Шимпанзе посмотрел на Кару со смесью презрения и негодования.