Читаем Меч и перо полностью

- Поток захлестнул нашу землю. Когда начинается наводнение, осторожные люди не выходят из домов на улицу. При виде стихийного бедствия мне хочется запереть свою дверь и никуда не выходить. Но я не могу сделать этого, ибо дверь моего дома должна быть открыта для каждого. А на улице бушует ветер!.. Народ страны может при одном условии примириться со сменой правительства и династии: должно измениться государственное устройство! Отобрав плеть у одного и передав ее в руки другого, нельзя изменить и улучшить жизнь народа. Если те, кто называют себя нашими правителями, не могут дать нам высокую культуру, тогда пусть они не посягают на нашу самобытную национальную культуру. Я очень удивлен. Сегодня опять подняли вопрос о присяге на верноподданство. Но к кому мы должны протянуть свои руки?! Чьи руки мы должны целовать, присягая?! Мы не желаем пачкать свои губы кровью братьев, ибо руки, которые мы будем целовать, присягая, обагрены кровью азербайджанского народа. Кровь на этих руках не высыхает, так как убийства совершаются каждый день. Чтобы кровь наших братьев не лилась, чтобы народ забыл нанесенные ему тяжкие обиды, надо прежде всего покарать тех, кто наносил эти обиды. Нельзя завоевать доверие народа, не создав строя, сообразного духу народа, его величию, его культуре!

Когда Низами сел, эмир хотел ответить ему и Фахреддяну, но такой возможности не представилось, - многие из присутствуюших, не желая приносить присягу, покинули мечеть и вышли на площадь Мелик-шаха.

БЛАГОРОДНАЯ СЕМЬЯ

Мехсети-ханум лежала больнай. Они уже несколько дней не поднималась столоваться.

Было время обеда. Рена, разостлав скатерть, позвала мужа есть.

Низами аккуратно сложил бумаги, спрятал их вместе с пером в сумку и сел у скатерти- Еда была скудная: молоко и ячменный хлеб.

Низами собрался приступить к еде, Но в этот момент к нему подошла Рена.

- Ильяс, я давно хотела спросить тебя кое о чем, но не смела. Не знаю, ответишь ли ты?..

- Почему же не смела? Кто у меня есть ближе, чем ты? Говори, не стесняйся. Спрашивай все, что тебе неясно.

Рейа воодушевилась.

- Все говорят, что Низами самый талантливый среди поэтов Гянджи. Но почему ты живешь беднее и хуже их? Посмотри, как богат и знатен поэт Абульулла. Сколько в его доме рабов, рабынь и слуг!.. Когда его жена Джаханбану или дочь Мгхтаб-ханум выходят на улицу, все думают, это гуляет жена эмира Сафийя-хагун. Я уже не говорю о поэте Фелеки, он тоже необыкновенно богат. В их конюшнях можно увидеть самых красивых и породистых лошадей Азербайджана. Поэта, писавшего под именем Хагайиг, восхваляли так, что хаган Ширвана дал ему свое имя. Сейчас все говорят о славе и богатстве Хагани. Эти поэты имеют стада овец, табуны коней, а у тебя - одна тощая корова. Они владеют имениями, садами, высокими, пышными дворцами, а у нас с тобой - жалкая хижина из саманной глины. Я хочу знать, почему все так? Только не придавай иного смысла моему вопросу. Не думай, будто я сетую на бедняцкую жизнь. Задолго до того, как мы поженились, я хорошо знала и этот дом и его хозяина. Мне не нужно богатство. В доме отца я жила такой же жизнью.

Ильяс, не притрагиваясь к еде, внимательно слушал Рену. Так серьезно она говорила впервые со дня их свадьбы. Протянув руку, он убрал прядь волос упавшую ей на глаза.

- Душа моя, радость моя, Рена! - сказал он. - На твои вопросы легко ответить. Шахи и правители зря не дают награды и подарки. Если ты не будешь гнуться в поклоне перед правителем, тебя не одарят дорогим халатом. Скажи, Рена, неужели ты хотела бы, чтобы моя голова склонялась перед каждым презренным государем, перед убийцами?

Из глаз Рены на сухой ячменный хлеб, лежащий на скатерти, закапали слезы.

- Клянусь твоей жизнью, я не хочу, чтобы голова моего мужа склонялась перед убийцами. Я еще больше люблю тебя за твою непреклонность.

Ильяс утер рукой слезы на глазах жены, поцеловал ее в лоб.