Читаем Меч полностью

Я постаралась напомнить себе, что Балидор ни за что не сможет посмотреть на это объективно. Он сражался против Ревика в Первой Мировой Войне. Он потерял из-за него дюжины своих людей, пока пытался выследить его с человеческими силами. Если он сейчас переживал какой-то флэшбэк из кошмаров, я не могла его винить. А ещё я не могла урезонить его.

Очевидно, он тоже думал, что не мог меня урезонить.

— Элли! — воскликнул он. — Ты вообще меня слушаешь?

Опустив взгляд, я осознала, что всё ещё сжимаю в руке письмо Ревика. Цветы лежали внизу лестницы. Какая-то часть меня всё ещё не могла поверить в то, что он написал, и всё же это так сильно походило на него — начиная с выбора слов и заканчивая официальностью тона.

Я ни на секунду не сомневалась, что это писал он. Я не могла.

Цветы лишь сделали всё более сюрреалистичным.

Я пыталась сделать, как говорил Балидор, а не так, как он сам себя вёл. Я попыталась объективно обдумать варианты.

Насколько я могла сказать, вариантов у меня два. Я могла сделать, как просил Ревик, и дать ему шесть месяцев, или же я могла бегать от него на протяжении неопределённого периода времени, пока Вэш будет пытаться разделить нас и наверное потерпит неудачу… это при условии, что он не убьёт нас обоих на месте.

Я чувствовала, что письмо тронуло часть меня.

Я знала, что не относилась к этому полностью объективно, что бы я себе ни говорила. Я знала, что не могла быть полностью объективной, как и говорил Балидор. Какая-то часть меня всегда будет хотеть к нему — отчасти потому, что я любила его, отчасти из-за этой тяги. Я также чувствовала надежду из-за слов Вэша, и я знала, что не могу довериться этой надежде.

И всё же я невольно чувствовала, что две вещи указывают в предельно ясном направлении.

Я взглянула на Балидора, осознав, что в комнате вновь воцарилось молчание.

Я видела, что он смотрит на меня, и его серые глаза сделались похожими на кремень.

— Ты уже приняла решение, — сказал он.

— 'Дори, это единственный логичный вариант.

— Нет, Элли. Это явная уловка, манипуляция связью… и весьма жестокая, к тому же. Не ведись на это, умоляю тебя!

— Он может убить Вэша, если мы это не сделаем, — начала я.

— Он совершенно точно попытаемся, если мы этого не сделаем, да, — взгляд Балидора посуровел ещё сильнее. — Объясни мне, Элли, как этот факт делает его хоть сколько-нибудь привлекательным супругом для тебя. Объясни это, пожалуйста. Потому что мне непонятно, почему ты вообще допускаешь мысль о том, чтобы делить постель с монстром, способным убить Вэша, который десятилетиями обращался с ним как отец и защитник.

Я почувствовала, что стискиваю челюсти. Я начала отвечать, затем передумала и отвела взгляд.

В итоге я сосредоточилась на цветах внизу лестниц.

— Моя работа — сохранить тебе жизнь, Элисон! — рявкнул Балидор, повышая голос. — Если это невозможно, тогда я должен хотя бы уберечь тебя от Дренгов. Если ты ментально не в состоянии сделать это самостоятельно, то я совершенно «вправе», как ты выражаешься, объявить тебя недееспособной и принимать такие важные решения за тебя…

Я почувствовала, как мои пальцы сжимаются в кулаки на бёдрах.

Ощутив на себе взгляды Касс и Джона, я посмотрела на них и увидела, что они оба побледнели. Но они не очень-то рвались защищать меня.

Джон, похоже, прочитал мысли на моем лице, сглотнул и посмотрел мне в глаза.

— Он прав, Эл, — сказал он. — Ты не можешь доверять Ревику в этом. Я говорил с ним той ночью в Дели. Он ясно выразился. Он совершенно не собирается уважать твою свободу воли в этом отношении… как и во всём, что касается вас двоих. Он хочет видеть тебя рядом с собой. Точка. Он предельно ясно сказал мне, что убьёт любого, кто тебя коснётся, Элли.

Я нахмурилась, вновь посмотрев на Балидора.

Увидев выражение его лица, я осознала, что там не было ни капли удивления из-за слов Джона.

— Ты знал об этом, — сказала я, затем посмотрела на Джона. — Почему ты мне не сказал?

В голос Джона просочилось раздражение.

— Когда, Эл? Когда я должен был сказать тебе? До или после того, как твой муж взорвал чёртову бомбу в лобби пятизвёздочного отеля? Мне стоило сказать об этом во время полёта, большую часть которого ты проплакала в грузовом отделении?

Я стиснула челюсти так, что заболело лицо.

— Ты не хотела это слышать! — сказал Джон.

Я посмотрела на него, заставив себя умолкнуть на несколько секунд. Я посмотрела на Касс, чьё выражение было более противоречивым, но не походило на несогласие. Кивнув самой себе, я отвернулась, сжав ладони между коленями.

— Понятно, — сказала я, снова кивнув. — То есть все вы просто приняли одностороннее решение не говорить мне то, что может повлиять на мою жизнь. И не только на мою жизнь… а в теории и на жизнь других.

Я наградила выразительно сердитым взглядом Балидора, который лишь поджал губы.

Переведя взгляд обратно на Джона и Касс, я продолжила холодным голосом: