Наблюдает за тем, как до нее доходит информация, что на этом сегодняшний вечер окончен. Видит, как краска негодования заливает ее щеки, сползая на шею. Откидывает одеяло и молча идет в ванную. Наверное, он переборщил. Надо было как-то мягче ей намекнуть, надо было предложить подвезти. Так было бы правильно. Так было бы верно. Но, во-первых, она знала, что он далеко нехороший мальчик, и у него есть армия своих тараканов в башке. Ну, а во-вторых….во-вторых, ее никто не держит. Отвалит — тем лучше.

Спустя какое-то время дверь ванной распахнулась и оттуда посвежевшая и весьма довольная жизнью выплыла Милана. Богдан с удивлением всматривался в ее лицо. Но будто и не было никакого недовольства. Будто ни он минутами ранее указал ей косвенно на дверь. Удивительно! А, может, действительно, Ливановой насрать, и она трах*ется с ним только ради спортивного интереса? — вновь усомнился Макаров. Ну не может человек так наступать себе на гордость, а с Ливановским характером и подавно.

— Вот, блин, — сругнулась девушка.

— Что такое? — замер в дверях Богдан.

— Дан, можно я позаимствую футболку у тебя? У меня тут проблема с блузкой, — указала она глазами на оторванную пуговицу в аккурат в районе груди. — И как я так неосторожно? — продолжала сокрушаться девушка.

— Пожалуйста, — пожал плечами и вышел из спальни.

Милана двинулась к гардеробной, открыла шкаф, но хватать первую попавшуюся вещь не торопилась. Она как тот самый фетишист, медленно провела глазами по вещам и вдохнула полной грудью запах. Его запах. Ни стирального порошка, ни кондиционера, а его чистый запах. Провела пальчиками по вешалкам с одеждой: футболки, рубашки, свитера, брюки. Отдельной стопкой лежали джинсы. Боясь быть застигнутой, воровато оглянулась на входную дверь и открыла нижний ящик — ремни, еще ремни. Другой — носки. Третий ящик — галстуки, запонки. Четвертый — нижнее белье. Чувствуя себя извращенкой, глазами впитывала все эти келвины клайны, диоры и хьюго босы. Когда в дальнем углу ящика ее цепкий глаз выхватил нечто, что никак не вязалось с мужским бельем. Кружево. Подцепив его двумя пальчиками, вытащила и, не веря своим глазам, уставилась на предмет одежды. Лифчик. А это был именно он. Белый такой, кружевной, явно, дешевка с рынка. И что самое тревожное — он не являлся частью гардероба Миланы.

Придя в себя, быстро запихнула вещь на место, сдернула с вешалки первую попавшуюся футболку и, нацепив на лицо улыбку, вышла из спальни.

А еще через пятнадцать минут она ехала в такси и размышляла о дерьмовой находке.

Она знала, что у Макарова есть бабы, вокруг него они всегда кружились, но постоянно сменялись одна за одной, и это не сильно ее тревожило. Они сменялись, а она, Милана Ливанова, и только она, оставалась рядом. И девушка была уверена, что всех их пересидит. Уверена была до сегодняшнего дня. Сегодня все было не так. Она чувствовала, она видела. И встреча эта их, и Макаров, уходящий в себя, и секс на грани. О нет, нет! Секс был фантастическим, впрочем, как у них это было всегда. Но сегодня… сегодня это было что-то особенное. А потому, когда сразу после этого он попросил ее уехать, она по-началу растерялась, обиделась, а потом, вспомнив, как он не мог насытиться ею, успокоилась. Ничего удивительного, что просит уехать, это же ее Дан и футбол для него всегда на первом месте. «Ну, а девушки? А девушки потом», — вспомнила слова известной песни.

Приведя в ванной комнате чувства в порядок, она смогла встретить его с неизменной легкой радостной улыбкой. И вот тебе, пожалуйста….лифчик. Навряд ли у Макарова заскоки — она бы знала. Хранит его — значит, дорог этот предмет одежды для него. Но чей он?

31

В честь примирения и, так сказать, вечной дружбы Петя пригласил меня в кино, на какой-то, по его словам, чумовой фильм. Не смотря на то, что мы пришли к согласию по поводу формата наших отношений, я все еще чувствую себя не очень уютно в его обществе. А потому с нами зову Зойку и Мишу. Впрочем, Петя не выражает никакого недовольства на сей предмет.

Мы встречаемся после пар внизу, в гардеробе. Миша отчибучивает, сыплет шутками, Петя ему не уступает. Планка моего настроения тут же поднимается на плюс сто пунктов, оставляя где-то позади треволнения сегодняшнего дня. Так, мы покидаем святая святых, переговариваясь, периодически срываясь на хохот. Да. Именно так в моем воображении представлялось свободное время студента. А не вот это вот все, что со мной происходило до этого.

Закончили мы приятный во всех отношениях вечер легкой пробежкой до общаги. Врываемся буквально в последнюю секунду. На что Антонина Павловна недовольно качает головой, ворчит, дескать, все заранее надо делать, а не в последнюю минуту. Достает золотой ключик и запирает изнутри нашу богодельню до утра.