Читаем Матрица Скалигера полностью

* Пора уже перестать оглуплять народ, пичкая доверчивых школьников нелепыми историями типа зимних походов Батыя с его чудесными монгольскими лошадками, способными добывать корм из–под снега. Пусть горе–историки попробуют вывести на зимнюю природу несколько десятков лошадей и посмотрят, что будет происходить. Думаю, люди дезертируют раньше завершения эксперимента и не дождутся неминуемого падежа несчастных животных. Ах, ну да, забыл, у нас же лошади «не той системы».

У Батыя «под рукой» было 20 000 всадников. Это по самым скромным подсчетам. И как минимум по три коня на человека. Сколько же для этих табунов понадобится пропитания? Знают ли современные переписчики истории, что эта орда лошадей должна за месяц съедать около 5000 тонн корма, или иначе ― 165 тонн ежедневно? Это ― летом, а зимой ― еще больше. Достать даже десятую часть этого количества корма в условиях ведения войны зимой, да еще на чужой территории представляется вряд ли возможным.

Исследователи русского средневековья, понимая проблему, были бы рады изменить количество Батыева войска, предположив, что летописцы могли его попросту преувеличить. Но ничего не получается. Сильно уменьшенное татаро–монгольское войско было бы не в состоянии ни захватывать русские города, ни контролировать завоеванные территории. (Для покорения этих территорий даже традиционное количество вторгнувшегося на Русь войска является вряд ли достаточным.)

Хорошо, что Наполеон Бонапарт ничего не знал о военном искусстве и животноводческих талантах татаро–монголов. А то наверняка бы сумел получше подготовиться к походу в Россию, закупив необходимое количество распрекрасных лошадок, и не испугался бы русских снегов, покончивших, в конечном счете, с его кавалерией.

Что забыла греческая царевна в Московии ― небольшом государстве на крайнем северо–востоке Европы, стоящем на отшибе её политической жизни и никак на неё влиять не собирающемся? Далекая провинция с холодным климатом, экономической и культурной отсталостью, внутренней нестабильностью и военно–политической слабостью, — разве об этом мечталось дочке базилевса Морей и племяннице самого императора? О чем думали её отец и византийская элита, жившие тогда в цивилизованном Риме и спешившие породниться с диким варваром? Мог ли действительно Папа Римский, принимавший в этой затее самое живейшее участие, знать, где вообще находится эта Москва ― деревянный городок, постоянно разоряемый татарами?

Без сомнения, вся эта история с Софьей Палеолог ― не более чем выдумка, поскольку никак не вписывается в реалии того времени. Зато она вписывается в хронологическую матрицу.