Читаем Матрица бунта полностью

В последних книгах Ерофеева немало серьезных опечаток и стилистических погрешностей. Корректор ли это виноват, или сам автор не дружит с орфографией, но в текстах его постоянно возникает путаница в употреблении не и ни, мягкого знака в третьем лице глаголов на — ся, возникают ошибки в падежных окончаниях существительных. Вот самое примечательное: «загнанная в проскрутово ложе святости» (БХ), «они хотят от меня не поступки, а завоевания» (РО), «в вновь…» и «во невкусном салате», «шопотом» (5РЕК), «кашелот» (БХ), «даостская» (БХ). И — в копилку стилистических жемчужин: «глубинное залегание неведения о нормативах людского общения» (Э), «историческая дестабилизация как следствие снижения пассионарного напряжения этнической системы» (Э), «сирень машет зелеными ветками с гроздьями сирени», «он не встретил больше ни одной встречной машины», «с маленькими аристократическими ручками плебея», «враги не обращали на Жукова никакого пристального внимания» (СС), «ход российской цивилизации от власти казенной власти к власти свободных денег» (БХ) — виртуознейше!

Наконец, нельзя не отметить лексические, тематические и образные повторы как излюбленный прием Ерофеева. То ли он хочет таким образом вбить в читателя свои истины, то ли боится, что никто не заметит однажды сказанной находки, а сам он в другой раз так ловко выдумать не сможет, — неизвестно. Однако единообразие произведений Ерофеева очевидно — скажем, для О. Славниковой: «Вообще “Энциклопедия русской души” как-то очень похожа на другие книги Виктора Ерофеева — больше, чем это обыкновенно бывает между детищами одного и того же автора. “Энциклопедию” можно, например, принять за свежую порцию книги “Мужчины”…» (статья та же). Дошло до того, что, открыв по ошибке книгу «Бог Х» вместо «Энциклопедии…» (обе книги изданы в «Зебре Е»), я обнаружила, что рассуждения о сходстве России и Африки помещены в них на одних и тех же — по нумерации — страницах!

Ерофеев поднимает одни и те же темы (скажем, Россия и Европа, страдание как судьба России, русский народ против роскоши, новая религия, тема женской измены). Тиражирует слова и фразы, так что научная «энтропия» по частоте употребления конкурирует с площадным «ох. ительно», а сисинское «Между нами нет менструации!» не только повторено, но даже занесено в реестр мирового уровня писательских достижений: «Что остается от писателя? Три фразы. Шагреневая кожа. Красота спасет мир. Между нами нет менструации» (СС). Наконец, и сам Сисин скопирован из раннего рассказа «Болдинская осень».

Как литературовед, Виктор Ерофеев как будто четко представляет себе границу между качественной, перспективной литературой и массовым чтивом — знает, что в искусстве хорошо и что плохо. Но самые правильные рассуждения оказываются скомпрометированы его литературной практикой как голословные. В книге «Бог Х» он много говорит о «беде наших писателей», о «каждый настоящий писатель знает», о «литература требует от человека», с иронией упоминает о «массовом, антиинтеллигентском сознании» и, наконец, заключает с оптимизмом: «Маскультуре надо указать на ее подлое место. С ней лучше не церемониться. Дуракам надо сказать, что они — дураки» (БХ).

Не поймать ли его на слове?..

… Ерофеев, создавший образ колдовского врага России, не раз проводил мысль о том, что в русских несчастьях виновата не метафизическая сила, не «Серый», а сами русские: «Зачем вступила ты в преступный сговор? зачем хотела ворошить эту жизнь? Не нужно никого спасать, потому что от кого! от самих себя?» (РКрас).