Читаем Матрешка в перьях полностью

– Регина Натановна! – закричала Валентина, шагая по коридору. – К вам из полиции пришли!

Я начала переминаться с ноги на ногу. Только минут через пять в прихожей вновь появилась Валя, на этот раз в сопровождении полной дамы лет семидесяти, облаченной в темно-коричневое платье.

– Речь пойдет о Вениамине? – спросила она, приблизившись ко мне вплотную. – С ним что-то случилось?

– Малоприятно быть гонцом, приносящим плохую весть, но – да, – осторожно ответила я. – Вы только не волнуйтесь.

Пожилая женщина приложила ладонь ко лбу.

– Валя, сделай нам марокканский чай. А вы… Пройдемте в гостиную. Мадам Лагранж никогда не ошибается. Веня умер.

Я двинулась за Региной Натановной по бесконечно длинному коридору. Справа и слева темнели двери. Некоторые из них были приоткрыты, и в двух я увидела выглядывающих мужчин.

– Портрет мадам Лагранж висит на стене, – объяснила Регина Натановна, вводя меня в просторный зал, набитый разнокалиберной старинной мебелью. – Видите картину в простенке между окнами? Полотно купил мой прапрадед, большой любитель амурных приключений. Ох, и наплакалась от шалостей мужа его жена… Он был самозабвенный развратник! Обнаглел до такой степени, что заказал изображение своей самой обожаемой любовницы, француженки Лагранж. И представьте, он, едва повесив эту картину, умер. Но! За пару дней до его смерти рама на портрете треснула. И с той поры всегда, если в доме вот-вот появится покойник, багет разваливается. В последний раз это случилось три дня назад. Я ждала чьей-то кончины, но надеялась, что уйдет не Вениамин, а кто-нибудь другой. Веня был еще не готов.

– Алиса в истерике, она боялась вам рассказать о его гибели, – заговорила я. – Но вы не кажетесь мне слишком расстроенной.

– Где вы столкнулись с Осипенко? – поинтересовалась хозяйка, опускаясь на диван и пригласив меня сесть.

– В подъезде дома, где жил Подольский. Я опрашивала консьержа, – мы сейчас ищем убийцу, – и тут появилась Алиса. Она хотела подняться в квартиру Вениамина, услышала о его смерти и начала хохотать. У девушки случился нервный срыв!

– Я же ее строго предупредила: не ходи к графу! – возмущенно воскликнула Регина Натановна.

– К кому? – не поняла я. – К какому графу?

Дама поправила выпавшую из прически прядь.

– Ах, милочка, не обращайте внимания на слова старухи-маразматички. Граф… это… э… кличка моей собачки.

– У вас живет песик? – умилилась я. – Что за порода?

Глаза хозяйки забегали из стороны в сторону.

– Ну… очевидно, вы не слышали о такой, она древняя, китайская. Мопс! Вон там на столике стоят фигурки моей… э… собачки, я их собираю.

– Можно взглянуть на вашу коллекцию? – попросила я. – Обожаю статуэтки.

– Пожалуйста, – с явным облегчением разрешила пожилая дама. – Но осторожно, не разбейте.

Я встала, подошла к прямоугольной консоли и забормотала:

– Здесь балерины, кошка, ангелочек. А где собака?

– Слева, дружочек, черненькая.

– Со стоячими ушками? – уточнила я.

– Верно, – кивнула Регина Натановна.

Я вернулась к дивану, вынула из кармана мобильный и протянула его даме, повернув экраном к ней.

– В качестве заставки у меня снимок Муси и Фиры. Они мопсихи, справа черная, слева бежевая. Обратите внимание, – у обеих висячие ушки. У вас же керамическая фигурка французского бульдога. Эти собачки милейшие создания, но, увы, вовсе не мопсы. Странно, что хозяйка не помнит, как выглядит ее песик. Не находите? И, как правило, собака сразу прибегает, если в дом вошел посторонний человек. Кто такой граф? Какое отношение он имеет к Вениамину?

Регина Натановна стиснула губы, вздернула подбородок и уставилась в окно.

Я села в кресло.

– Подольский убит, человек, лишивший его жизни, на свободе, чтобы поймать преступника, нам надо знать все о жертве.

– Полнейшая глупость, – процедила дама. – Вы не понимаете. Ничего ужасного не произошло.

– Регина Натановна, – продолжила я, – вы давно знакомы с Подольским?

Старуха пощупала рукой медальон, висящий у нее на груди.

– Трудно ответить. Не спрашивайте, вам этого не осознать.

– Чем занимается общество «Сто жизней»? – продолжила я.

– Откуда вы узнали о нас? – аж подскочила на месте моя собеседница. Но быстро захлопнула рот.

– От Алисы, – мигом сдала я Осипенко. – Она между приступами хохота произнесла: «Что теперь будет с обществом «Сто жизней»?»

Регина Натановна воздела руки к потолку.

– Господи, дай мне терпения! Понятия не имею, о чем вы говорите. Алиса иногда несет чушь. Она не очень умна, необразованна.

– Спасибо, – сказала я, – пойду потолкую с Осипенко.

– Нет, – испугалась дама, – не надо.

Я прикинулась удивленной.

– Почему?

– Алиса… э… больна… Да, больна гриппом! У нее высокая температура и бред! – выпалила Регина Натановна.

– Бедняжка, – пожалела я Осипенко. – Однако я не боюсь вируса, он ко мне не прилипает. Можете позвать девушку? Или лучше мне самой зайти к ней в комнату? Потом побеседую с ваши соседями по квартире.

– Жилплощадь не коммунальная, – нехотя уточнила собеседница, – это моя личная собственность.