Читаем Матрешка в перьях полностью

Викулов стащил с рук перчатки, но ответить не успел, раздался тихий щелчок. Костин и эксперт разом обернулись. Я поднялась с табуретки и увидела, что дверь каморки приоткрыта, а на пороге стоит парень в бейсболке с фотоаппаратом в руках.

– Вот гад! Вот… – заорал криминалист. – Ну, ща тебе мало не покажется!

Папарацци кинулся наутек.

– Прости, Лампа, – принялся извиняться Григорий. – Я не имею обыкновения материться при женщинах, но журналюги достали. Прямо как личинки – увидят труп и сразу лезут.

– Разве ты ругался? – удивилась я. – Ничего не слышала. Кстати, где-то я этого хмыря уже видела сегодня… Нет, не могу припомнить.

– Когда сообразишь, расскажешь, – распорядился Костин. И повторил свой вопрос, повернувшись к эксперту: – Если работал профи, зачем он двоих на тот свет отправил? Какого дьявола заодно женщину убил?

– Мое дело изучить улики и сообщить тебе результат. Думать о личности преступника твоя задача, – сердито ответил Викулов.

– Григорий Константинович! – закричали с улицы. – Можно тело забирать?

Криминалист испарился.

– Как с таким работать? – заворчал Костин. – Сообщил то, что очевидно, и гордо удалился. Ладно, бери свою сумку и…

– Сумка! – подпрыгнула я. – У погибшей женщины был очень оригинальный аксессуар. Я не видела ранее ничего подобного – ярко-синяя кожа, серебряный замок в виде большой ящерицы, металлический хвост которой загибается вверх и превращается в плетеную ручку.

– У тебя опять телефон голосит, – перебил меня Володя.

Я посмотрела на мобильный, удивилась странному номеру и сказала:

– Слушаю вас.

В трубке бормотали на иностранном языке. Разобрав только три слова – «Джон Кеннеди» и «плиз», я собрала в кучку все свои знания английского и произнесла:

– Бонжур. Ай донт спик инглиш. Ай спик дойч энд раша. Москва. Йес? Ай – Москва!

В трубке на секунду воцарилось молчание, потом раздался женский голос:

– Мэм, вы говорите по-русски?

– Да, да, – обрадовалась я.

– Беспокоит служба невостребованного багажа аэропорта имени Джона Кеннеди. Вы не забрали свой багаж, чемодан находится у нас.

– Это какая-то ошибка, – в недоумении возразила я. – Не летала в Нью-Йорк, нахожусь в Москве. И откуда у вас номер моего телефона?

– К ручке багажа предусмотрительно прикреплена бирка с координатами владелицы, – пояснила служащая. – Вы мисс Евлампи Романофф? Рейс из Парижа.

Тут только я сообразила, что произошло. Макс летал к одному из своих клиентов во Францию. На обратной дороге служащие аэропорта напутали, переслали чемодан пассажира не в Москву, а в США. Почему на нем моя визитка? Мы с Максом не так давно отдыхали в Арабских Эмиратах, позже, собирая супруга в очередную командировку, я уложила его вещи в тот чемодан, из которого вытащила свои шмотки, а бирку не сняла.

– Багаж мужа нашелся! – обрадовалась я. – И как его получить? Продиктовать вам наш адрес в Москве?

– О нет, мэм, – вежливо ответила американка, – мы не можем отправить вам собственность почтой прямо на дом, просто перешлем вещи в ваш город, вам сообщат, где их получить. Рейс на Москву через два часа, я успею выполнить все формальности.

– Огромное спасибо, вы очень любезны, – растрогалась я.

– Это моя работа, мэм.

– Вы прекрасно говорите по-русски, – похвалила я собеседницу.

– Благодарю вас, мэм. Ждите вызова. Хорошего дня, – скороговоркой оттарабанила американка и завершила разговор.

– Ты сможешь пойти с Эжени на вечеринку? Как твое самочувствие? – спросил Костин. – Она Нине уже обзвонилась с вопросами, что лучше нацепить, чтобы принц сразу понял: перед ним та самая, его единственная.

– Плохо будет, если няня Роза Леопольдовна станет консультировать Эжи по поводу одежды, – вздохнула я. – Надеюсь, твоя свояченица не попросит у нее совета? Конечно, у меня немного трясутся ноги, но в остальном порядок, не волнуйся, я не подведу.

* * *

Войдя в дом, я ощутила резкий удушающий запах духов. Потом услышала фыркающие звуки, увидела бегущих по коридору чихающих Фиру с Мусей и грозно спросила:

– Безобразницы, вы опять лазили в моей спальне по прикроватному столику в поисках конфет? Что разбили, разлили, испортили? Почему в квартире атмосфера, как на парфюмерной фабрике?

Мопсихи дружно закашляли, я наклонилась и стала гладить собачек.

– Так сильно пахнет? – спросила Эжени.

Я подняла голову и постаралась дышать через раз.

– Я попрыскалась совсем чуть-чуть, – продолжала Евгения. – Пошла в ванную, вернулась и удивилась: аромат в комнате здорово изменился, стал очень крепким.

– Какой смысл в духах, если они не ощущаются? – произнесла Роза Леопольдовна, появляясь в прихожей. – Эжени, милая, вы делаете один пшик, и все. Но этого мало. И ваш парфюм еле-еле ощущается. Вот у меня настоящая «Шанель», запах на целый день. Лампа, дорогая, у вас в санузле сломался унитаз, придется пользоваться гостевым. Мирон, к сожалению, прийти помочь не сможет – он на работе, его не отпустят. До субботы вам в сортир ходить нельзя. В семь вечера собрание жильцов, просили непременно быть, на повестке выборы домового.

Я остолбенела.

– Кого собрались выбирать?