Однажды как-то раз я забыла сумку в кафе около Триумфальной арки. В сумке лежал конверт с сотней стоевровых купюр. Сто зелененьких банкнот прямиком из банка. Красивые, хрустящие, гладенькие и чистенькие, прям как новые. Какой-то толстяк нашел мою сумку и четырьмя днями позже вернул мне ее нетронутой.

Внутри сумки было спрятано письмо, живописующее в 3D мою «киску» и сиськи. Ладно, думаю, с каждым может случиться… Пусть не такое сочное письмо, но какие-нибудь фотографии, видео, удручающие смски, откровенные вложенные файлы, призывные пиксели, отвратительные и злонамеренные, все эти предательские штуковины, весь этот арсенал самолюбования и бесстыдства, которым на сегодня все мы так старательно обзавелись, должно быть, уж немало повлек за собою проблем, ведь так?

Еще бы… наверняка это добавило и остроты судебным заседаниям, и боли разбитым сердцам… Ну а я-то с чего это вдруг так распереживалась? Строю тут из себя поруганную невинность? Да какое мне дело, что какой-то там тип, которого я никогда в жизни больше не увижу, узнал о том, какая я на вкус, а? Ведь правда! Все эти мои причитания абсолютно бессвязны. И с каких это пор я стала вдруг такой деликатной? Черт побери, ведь это я бы все-таки заметила!

Все вокруг стало каким-то бессвязным. Да и внутри.

На свадьбу я шла, положив под язык две таблетки болеутоляющего, уверенная в том, что напьюсь вхлам. Возможно, выглядела я прекрасно, но было это уж точно ненадолго. Уж в чем-чем, а в этом я могла даже не сомневаться.

2

Добравшись до мэрии 20-го округа, я уже запыхалась и, стремительно преодолевая лестницу в своих пресловутых сногсшибательных «лодочках», как и полагается, вывихнула себе лодыжку.

Корчась от боли, я обратилась к какому-то типу, который выглядел так же нарядно, как я, но не так сильно спешил.

— Простите, вы… уф… я… я ищу зал бракосочетаний, вы… Вы не знаете, где это?

Он протянул мне руку, чтобы поддержать, пока я надевала обратно свой хрустальный башмачок, а потом очень любезно ответил на мой вопрос:

— Вы ищете кузницу будущих рогоносцев? Вам сюда! Как и мне! На церемонию, я имею в виду… Так что прижмитесь ко мне покрепче, юное неустойчивое создание, опаздывая вдвоем, мы привлечем меньше внимания.

Бинго, я нашла своего нового спутника, и возможно, именно он сажал меня в такси после полуночи — к тому моменту мои туфли уже давно были потеряны.

Молодожены больше никогда мне не звонили и даже не поблагодарили за подарок. Я не помню, в каком я была состоянии, и уж тем более не помню, что я могла рассказывать их гостям, но, должно быть, это оказалось не слишком уместным на свадьбе.

3

А между тем это была моя последняя пьянка.

Ну а поскольку эти три доблестных слова, стоящие друг за дружкой, — моя-последняя-пьянка — не выглядели опасно, то они меня не насторожили.

Я ошибалась.

Это был дурной знак.

Ибо что остается тому, кто бросил пить, тогда как он предавался этому от отчаяния?

Отчаяние.

Это непросто. Отчаяние — это очень запутано. Особенно в моем случае — ведь мне как опытному игроку в бонто[29] столько лет удавалось сбивать его с толку.

Мне было сложно угадать самолюбование истинного страдания, а поскольку я слишком большая трусиха, чтобы пытаться понять, что там творилось в недрах моей души, то ограничусь только перечислением симптомов, внешних признаков беды. Да, я бросила пить, это правда, но я и есть перестала, и спать тоже. Для простого самолюбования, согласитесь, неприятностей многовато.

Другая на моем месте, более отважная, более практичная или менее жадная, чем я, отправилась бы к доктору. Возможно, не так чтобы напрямую к психиатру, но, по крайней мере, к врачу. К доброму старому семейному доктору, которого у меня больше не было. Она бы пошла к любому терапевту в своем районе и, не вдаваясь в детали, сказала бы ему все разом: «Здравствуйте, доктор, со мной все в порядке, все очень-очень хорошо, уверяю вас, вот только, знаете ли, мне необходимо выспаться прямо сейчас. Мне надо хоть немного поспать, иначе я просто рухну. О! Аппетит это не страшно! У меня такие булки на ляжках, знаете! К тому же смотрите… Я курю по две пачки «Мальборо» в день, это меня спасает. Но по ночам… когда ночь за ночью, одна за другой, постоянно проходят без сна, то со временем ведь от этого умирают, нет?»

Именно так думала я про себя, когда возвращалась посреди ночи от площади Звезды к Монмартрскому кладбищу, теребя в кармане седьмой никчемный счет, а эта история только начиналась.

Увы, да… Я не слишком хитра… В итоге столько всего, и лишь для того, чтобы вернуть меня на исходную позицию.

Какой, простите, счет?

Седьмой?

Но, но Матильда… Ты сейчас разом раскрыла все свои карты! Ты пропала, девочка моя! Ты проиграла! Знаешь, как англичане называют бонто? Find the Lady. Найдите даму. И что? Что это значит? Вот, значит, что скрывала твоя червовая дама? Так это из-за него, из-за этого увальня, ты в таком состоянии?

…

Это с его-то лакированными башмаками и передовыми носками с укрепленной пяткой?

…