Читаем Материалы биографии полностью

У тебя вещи очень странные (для тебя), я не ожидал. Структура фантастического реализма мне мешает, а все остальное отлично. Хотелось бы увидеть оригиналы. И размер должен быть большой.

«Евразия» – здорово!

Обнимаю тебя, твоим сердечный поклон. Вероника Африкановна вроде бы выздоравливает.

19

Дед-Эд, привет от старых штиблет!

Отвечаю на твое письмо с великолепным рисунком на смерть Володи Вейсберга и сердечно благодарю за каталог с дружеской надписью!

Сначала о «кормушке», когда отвечать трудно, потому что ее надо пережить шкурой не менее двух-трех лет западного опыта, но попробую. При первом столкновении с «миром искусства» я обнаружил, что «кормушка» здесь одна, а не две, как на родине. Она безымянна или, лучше сказать, зашифрована в анонимный капитал противоборствующих «монополий», вроде Матра, Мишля, Женерал-Моторс и т.д., заменивших в 19 веке всяких чудаков вроде «папаши Танги». Эта «кормушка» – главный распорядитель и заказчик мирового искусства. Прорваться туда – все равно, что верблюду пролезть в иголку, потому что вокруг стоит целая орава отборных «знатоков искусства», фильтрующих многотысячную орду художников, желающих есть, пить, одеваться, выставляться. Не попавшие на «кормушку» гибнут в полной безвестности, окаянными и беспризорными неудачниками, или, как здесь называют, «арт-клош», что вполне соответствует московскому бродячему художнику без прописки в «мосхе». Линия: Сезанн–Ван Гог-Модильяни давно не имеет воздуха и целиком принадлежит пещерным временам, когда большой капитал еще не наложил руку на рисование. «Кормушка» и ее спецы в виде отборных галерейщиков и посредников-директоров на зарплате создают новые «измы», торгуют между собой на крупнейших ярмарках искусства, никогда не спрашивая мнения молчаливого большинства, которое давно перестало быть для них указом и гласом Божием.

В результате такого расклада мировой капитал давно забраковал «русское искусство» как издержки мирового прогресса без твердой валюты за спиной. Биеннале-77 было специально устроено, чтоб показать «кормушке» окончательное убожество беспризорного искусства совдепии, когда кинетическая конструкция Нусберга развалилась на глазах толпы, а картинки на гнилых подрамниках осыпались, как грязь с окна. Московский «арт-клош» – явление совершенно бесплатное и на рынок не попадает. Ты скажешь, что оно имеет большое «духовное содержание». Возможно, но поскольку на Западе такого понятия вообще нет для искусства, в лучшем случае в приложении к церкви, то оно опять не попадает. Значит, художник, лишенный жизненного пространства (у нас это Зверев как модель): ателье, холст, краски, хлеб, выставка, заказ, музей, навечно пропадет для искусства или существует в убогом, урезанном виде и для будущего.

Теперь о новом «изме», где опять нет русских.

По приезде на Запад я обнаружил огромную яму с холстом без единой помарки и рядом лежал кусок ржавого железа, как последнее достижение «минимального искусства». Такая пустыня продолжалась лет пять подряд, пока на одном «биеннале», под проливным дождем я не увидел огромные фанерные листы метров по десять в длину, с изображением различных жанровых и батальных сцен, грубо закрашенные малярными красками с добавкой блатных слов. Это были картины молодых самоучек, не принятых в общую экспозицию. Ровно через год, как по мановению палки, фанеры висели в музее, а заслуженные работники «гиперреализма» исчезли с горизонта в подвалы. Наверху, у «кормушки» сразу смекнули, что явился новый «изм» и дело пахнет хорошим заработком. Теперь, в 85 году, эти «говноделы», или «трансавангард», как они называются в печати, имеют селективный отбор, монографии по 10 кило весом, и решительно все музеи и галереи мира во всех концах, и вечную славу первопроходцев. Старик, «трансавангард» – это не однодневная летучка, как заявляют скептики, а солидно поставленное движение, не хуже и не лучше «кубизма», «кинетизма» и прочих исторических «измов».

Я уверен, что московские модники возьмут в оборот этот «изм», насмотревшись выставок и репродукций, но без основательной финансовой поддержки, пропадут в искусстве, как пропадали раньше.

Традицию бескорыстной «духовности» русские продолжают и здесь на Западе. Мне рассказывал Мишка Рогинский, как он босиком и в рваном свитере (под Ван Гога!) пришел в одну крупную галерею, а хозяин, не глядя на его слайды, прямо сказал в лицо: молодой человек, а зачем вам деньги, если вам и так хорошо! Мишка растерялся и не знал, что сказать. Ведь деньги и слава нужны тем, кто в них нуждается.