Читаем Материалы биографии полностью

В Париже собралось довольно много русских художников, и очень плохо, что ругаются. Один из них решил выставляться в Москве. Произошло это у Аиды, ты ее знаешь. Ловкий молодой человек этот художник, даже слишком. Жалко, ведь он талантлив, и зачем ему такая дешевая реклама, да и денег навалом! Все это кончится быстро.

Как наш неоэкспрессионист Оскар Рабин? – так его называет великий комбинатор в Париже! Здесь он был нонконформист и самый главный лидер.

Старина, не лезь! Знаешь, как говорят умные люди – будь прост, как голубь, и хитер, как змей! Это я тебе говорю и опять повторяю, тебя любя.

Очень бы хотелось увидеться, выпить, поговорить, а письмо есть письмо – много не скажешь.

Передай всем от меня поздравления с праздниками, кто меня помнит. Целую тебя и твою Анну.

Христос Воскресе!

Пью за тебя рюмку.

12

Дорогой мой Бородушка, здорово старина!

Вот сел на задницу и решил тебе кое-что сообщить, и услышать от тебя кое-что.

В Москве открылась выставка художников, и довольно большая. Народу валит, как перед потопом! Так, наверное, не бывает в Европе. Люди так оглохли, что малейший звук или даже шепот заставляет их бежать. И опять очередь, чтобы что-то посмотреть.

Одновременно открылась выставка современного американского искусства 19–20 века в нашем Пушкинском музее. Правда, нет совсем беспредметного искусства, а все остальное, и поп-арт, и гипер-триппер, и фотореализм, вся классика представлена. Мне по правде это не понравилось, но это определенный шок, от которого я спасся только после того, как проспал 2 часа.

В Москве много разговора по этому поводу, но мое мнение отрицательное.

Манеж – это рай, который должен быть, а америкашки – это рай, который есть! При этом полное отсутствие духовности. Правда, за этим все же стоит художественный акт, самое главное в этом искусстве, и за это платят кучу долларов. Все это относится к америкашкам, а о Манеже ты сам можешь судить, видел полжизни.

Эта выставка (США) подтвердила мое мнение о Западе – избави Бог от всего этого! Может быть, это однобоко, заранее беру слова назад. Трагедия или абсурд. Тут нет тоски по истине, которую нам оставил Господь. Откуда тогда искусство?

Свобода, как сказал Достоевский, страшна, и это страшно!

Мир будет спасен истиной, любовью, красотой, повторял и Вл. Соловьев. Неужели эта истина стала в наше время банальностью, неужели идеализм умер? И это после того, что произошло в человеческой истории 20 века! Я в это даже не хочу верить, хотя я сталкиваюсь с банальностью каждый день.

Носорогом быть не хочу!

Что касается русских художников – трудно что-либо сказать определенное. Время – время – и, конечно, – подвал!

Наше искусство – это подвальное искусство, но как из ручья получается река, озеро и океан, так из подвала вырастает дом.

Господь поможет!

Что творится в Париже?

[Конец письма, к сожалению, утерян.]

13

Дорогой Борода, пользуюсь возможностью отправить от себя весточку.

В Москве так остановилось время, что не поймешь, то ли 60-е, то ли 80-е годы. Сплошные похороны. Так что кухня, дом, город один и тот же паноптикум. Впрочем, на грандиозной выставке «Москва–Париж» я увидел Любу Попову, тобой и Снегуром реставрированную и отданную Костаки, но он теперь Джордж! Ха-ха-ха! Вот так судьба! Попова висела рядом с Пикассо и выглядела отлично в этом буржуазном пространстве.

Художественная жизнь Москвы сегодня отлична. В мастерские, я говорю о себе, ходят одни иностранцы! Хорошо ли это – один черт знает, но Бердяев предвидел буржуазность новой истории и ее адептов. Вот тебе, Федор Михайлович, и «юрьев день»!

Прошла выставка Толи Зверева, замечательные работы, конец 50–60 годов. Остальное на мой вкус хуже, но, увы, в 80-е годы он пришел на свою первую персональную выставку и сделал прекрасный перформанс, вытащил член и все это обмочил! Блеск!

Умом Россию не понять, в Россию можно только верить!

Старик, мне уже стукнет в марте 47, из них я верой и правдой 30 лет рисую, я дедушка, гражданин России, все так же чувствую социальную неполноценность, даже не буду получать пенсии, а мне бы этого хотелось. Вот так!

Жизнь – страшная штука, как говорил юноша Сезанн, а нам же остается только не гневить Бога!

Часто тебя вспоминаю, вспоминаю Терновского (правда он на меня обиделся, мне не понравилась его книга), вспоминаю Одноралова. Всех разбросала игра в жизнь, остались осколки географий. А как мы славно жили на улице Карла Маркса, давили клопов и воровали хлеб из столовки. Это надо нам помнить!

Художник работает для своего детского «я», и от этого не убежишь, мой дорогой! Простить, да, простить! – но меня трясет сегодня от советских буржуев, не могу от этого избавиться. Видимо, они все одинаковы на разных географиях, но, когда коверкают слово, искусство, жизнь, это уже не шутка!

Обнимаю тебя.

Большой привет супруге и дочери. Говорят, она похожа на тебя!

Увидишь Евг. Терновского – передай, что я прошу у него прощения, если что не так. Витьке Стацинскому передай поклон и его фотографиям.

14