Читаем Материалы биографии полностью

Поздний К. Малевич (смотрю каталог его выставки в Дюссельдорфе) изображал, видимо, раскольников-сектантов. Его персонажи похожи на скопцов. (Скопцы – одна из разновидностей хлыстовства, проникшего в политические структуры.)

■ ■ ■

Русский раскол и марксизм – колыбель новой истории советской России.

■ ■ ■

Искусство, отлученное от Истины, или любит Истину, или ненавидит ее. Когда же искусству безразлична Истина, оно отождествляет себя с «Мы», окармливая фюреров, и жалко тащится в обозе истории, профанируя свободу.

■ ■ ■

Судьба Эль Лисицкого трагична. Его «проуны» – пришельцы из давно прошедшего времени. Его дизайн – оборотень Авангарда. Аналогична судьба и учеников К. Малевича – И. Чашника и Н. Суетина, да и А. Родченко с В. Степановой.

■ ■ ■

…мы старый мир разрушим…

Законный вопрос: «Кто его будет собирать?» …Может быть, только под кнутом.

■ ■ ■

Если художник свободен, то есть ли у него ответственность перед этой свободой?

Художник свободен? Да. Но свобода его – это дар ему. Поэтому и предельная честность художника сказать, что мое «Я» не существует.

■ ■ ■

В. Татлин – русский Леонардо – загадка географии. Он свое «Я» направил в культуру Возрождения. Но, как известно, в России никогда Возрождения не было…

Летатлин и Башня никуда не улетели, а просто спланировали в сундуки.

Поздний же В. Татлин – блестящий живописец, возвращаясь к ранним работам, начал вести разговор с собой.

■ ■ ■

Первый раз вижу раннего В. Кандинского. Ему выпал жребий расширить в живописи горизонты духовного. Он пришел в искусство как работник и открыл абстрактное случайно.

Его корни – в «Мире искусства» (М. Врубель, А. Скрябин) и в русской этнографии. Многие сюда заглянули: М. Ларионов, Н. Гончарова, К. Малевич, В. Татлин, П. Филонов. Но В. Кандинский увидел-услышал.

Русский европеец остался на всю жизнь заворожен магической культурой Востока. Он, не нарушая табу, всегда осторожно строил свою философию творчества. Кандинский родился, чтобы не покорить мир, а видеть и слушать его.

■ ■ ■

«У нас нет Акрополя. Наша культура до сих пор блуждает и не покидает своих стен. Зато каждое слово словаря Даля есть орешек Акрополя. Маленький кремль – крылатая крепость номинализма, освященная эллинским духом на неустанную борьбу с бесформенной стихией-небытием, отовсюду угрожающей нашей истории». Глядя на поэтический автограф О. Мандельштама, снова из памяти вызвал его слова, эти камни русского Акрополя.

Леф. «Язык Ленина». Здесь: разрушение стен.

■ ■ ■

П. Гоген бежал на Таити из страха перед новым европейцем, ища спасения в архаике первобытного мышления.

Н. Гончарова и М. Ларионов бегут из России в Европу. Но, прожив полжизни в Париже, они остаются русскими. Ибо их формальные открытия связаны с народным творчеством – пониманием народности как высшего расцвета личности.

■ ■ ■

П. Филонов сознательно подчиняет себя времени, но его художественное бессознательное рисует трупы, угадывая будущее истории («Пир королей», 1915). Мы короли, но без корон. Это какие-то монстры, более страшные и уродливые, чем «мертвые души» Н. Гоголя.

Считали с Галей, сколько человек нарисовано на картине. Оказалось – 11.

■ ■ ■

А скоро А. Блок напишет поэму «Двенадцать». Но у Блока – впереди Христос. Значит, в будущем Начало.

Поздний П. Филонов весь погружен в потустороннее и парит над паутиной, вытканной временем. Картины превращаются в кристалл. Его художественное бессознательное не детерминировано социальной историей.

А. Платонов и П. Филонов – близнецы в любви к своим персонажам, которые не ведают, что творят.

■ ■ ■

Опять пришли на ум слова, а теперь стихи, О. Мандельштама в связи с работами Д. Штеренберга. В его «Единоличнике» «с шапкой в руках» встает трагедия времени – знаменитая коллективизация и Россия с ее географией. Странно, но еврейский комиссар оказался в стенах русского Акрополя и не пытается их рушить.

С шапкой в руках, шапку в рукав —

И да хранит тебя Бог!

■ ■ ■

М. Шагал – антипод Д. Штеренбергу. Д. Штеренберг – трагически молчит. М. Шагал заговаривает и даже заигрывает со зрителем. Провоцируя зрителя на фантастическое, он отнимает у него экзистенциальную свободу. Может быть, поэтому он и стал интернациональным любимцем.

■ ■ ■

Авангард… – Дает ли это понятие жизнь искусству?..

К. Малевич, В. Кандинский, П. Филонов…?

Их творчество – опыт забегания не только в давно прошедшее, но даже в Смерть.

■ ■ ■

Может быть, понятие авангард – вид школьного невежества, разрушающего Акрополь и расширяющего дорогу сегодняшним делателям искусства.

■ ■ ■

«Москва–Париж» (1900–1930)

Здесь представлены два типа жизни в искусстве. Служения и игры.

Гений русского зависим от божества, которому он служит. Проще: Богу или Сатане.