Читаем Матери полностью

Ну, столько денег… нерешительно произнесла Керана… столько денег… мы пошлем Лию в Школу современного танца в Париж! … сможем переделать чердак наверху в кабинет! Чтобы ты, как нормальный человек, мог там работать!

Над Лией вспыхнуло что-то, похожее на молнию. Каждое из этих неожиданно услышанных слов было волшебным — «современный», «Школа», «танцы», «Париж». Их сочетание — «ее пошлют учиться в Париж» — было ошеломляющим. У нее все внутри замерло. Она пошла к себе в комнату. Закрыла дверь. И начала танцевать — как всегда в самые грустные и самые радостные минуты, точнее, она пыталась перевести на язык танца трепет своего тела, помимо ее воли получалось что-то, чего она никогда до сих пор не видела, и она не знала, сможет ли повторить это когда-нибудь. Она дрожала и танцевала, трепетала и танцевала — листок под порывом ветра, ветер и танец пытались оторвать и унести ее куда-то, а она сопротивлялась, изгибаясь, извиваясь, ветер, танец и Париж перебрасывали ее между собой как мячик, вертели, играли ею, превращая то в серну, мчащуюся сквозь леса, то в облако с человеческим лицом, то в клубок змей или в разъяренного быка, то в течение реки, все было переполнено жизнью и восторгом, смыслом и танцем, который ждал ее, танцем, которому ее научат в Париже! с этого момента она вечно будет танцевать, даря людям радость — в этом ее предназначение, и оно должно было исполниться сейчас, потому что отца награждали такой огромной суммой!

Нет, ну правда! повторила Керана и как-то замедленно села на диван, который по ночам служил им постелью. Ну правда, так много денег…

Что?! вне себя закричал Павел, и Лию в ее комнате буквально парализовало, танец-трепетание сразу же прекратился. Никогда еще она не слышала, чтобы родители кричали. Ты считаешь, что я возьму их вонючие деньги? Ты полагаешь, я их приму? Ты это хочешь мне сказать — считаешь, что я приму эти деньги?

Лия рухнула на пол. Никто этого не услышал. Как та игрушка, на ниточках. Сейчас что-то там, внутри, оборвалось, и она стала всего лишь кучей, состоящей из отдельных частей Лии — ее головы, рук, ног, тела Лии, сваленных в беспорядке. Она не дышала.

И ты их не возьмешь? она услышала голос матери, потом тишина, ей казалось, что она больше не выдержит.

В самом деле не возьмешь? снова после паузы спросила Керана и, как бы уже смиряясь с неизбежным, опустила голову.

Йордан взглянул на нее, уже собираясь ответить, но вдруг, будто вспомнив что-то, замолчал.

Стало так тихо, что были слышны случайные разговоры внизу, на улице, кто-то накачивал колесо от машины, ребята играли в сокс, время от времени над геранью на балконе пролетал жук, женский голос с дальнего конца улицы все настойчивее звал ребенка домой обедать, Керана почти инстинктивно вышла на балкон, пространство их квартиры вдруг показалось ей слишком тесным, и снова начала поливать цветы в ящиках, хотя утром их уже поливала.

Нити снова натянулись и распрямили Лию, вывели ее из ее комнаты, провели через гостиную и оставили рядом с матерью, которая тупо, как сомнамбула, рассматривала цветы.

Йордан вышел на балкон, закурил и прислонился к дверной раме. Он внимательно смотрел на Керану, которая стояла вполоборота к нему, делая вид, что не замечает. Он посмотрел на Лию, ее тоненькое вытянутое вверх тело сейчас показалось ему еще более удлиненным, на ее волосы, забранные в хвостик. Лия не отрываясь смотрела на него.

Тебе решать, медленно произнес он, глядя прямо в глаза жены.

Что решать? испуганно переспросила Керана, а Лия поспешила ускользнуть, как кошка, с крохотного и без нее пространства балкона.

Тебе решать, брать или не брать мне эти деньги, кротко произнес Йордан.