На столе в гостиной он увидел дамскую сумочку. Это была сумочка Хейли. В ней лежала косметика, бумажник, блокнот, несколько пластинок жевательной резинки и айпод. В общем-то, ничего особенного. Томми вернул сумочку на место и пошел проверить другие комнаты.

Он включил свет на кухне – и сдавленно вскрикнул. Дверь в сад была раскрыта, и за ней простиралась кромешная, чернее ночи тьма – непроглядная бездна, заполненная лишь шорохом кукурузных початков, колыхавшихся подобно океанским волнам и будто готовых поглотить его вместе со всем домом…

Томми с опаской двинулся к двери, не сводя с нее глаз. Он должен ее закрыть, но для этого ему нужно подойти к ней поближе.

Из мрака к нему взывали голоса. Они были ему знакомы.

Их крылья, хлопающие крылья…

И прямо перед ним тень за порогом вдруг изменила форму.

Хейли

Она стояла посреди огромного поля для гольфа и готовилась отправить в лунку последний – победный мяч. На трибуне сидел ее отец, а рядом с ним была Норма. Они держались за руки и разговаривали, как старые друзья. Чтобы произвести на них впечатление, и только ради этого, она исполнила самый красивый из своих ударов. Мяч взмыл вверх свечой – публика восторженно зааплодировала. Когда Хейли снова оглянулась на трибуны, то поняла, что отца там уже нет, а его место рядом с Нормой заняла тощая, черная как уголь фигура, на которую Норма смотрела, будто ведьма, готовая бросить кошку в кипящий котел.

Только-только наступила полночь. Все еще витая во мгле кошмара, Хейли снова закрыла глаза – и вдруг услышала голос, шептавший ей из мрачных глубин, куда ее, кажется, опять затягивало. Но что он ей шептал? Кружа в слабом водовороте, она никак не могла разобрать…

Хейли!

Теплое, похожее на ласку прикосновение к руке. Она открыла глаза, почувствовала резкий запах травы. И разглядела в синеватой дымке его силуэт.

Томми.

Хейли включила свет. И не поверила своим глазам. Он действительно был тут, совсем рядом, и смотрел на нее вожделеющими, как у распаленного мальчишки, глазами.

Надо было запереть чертову дверь на засов.

– Ты что здесь делаешь, Томми? – спросила она, стараясь сохранять спокойствие.

Но Томми не отвечал.

Как долго он пялился на нее, спящую, в темноте? И что увидел? Неужели решил воспользоваться темнотой и облапать ее?

– Ты напугал меня, – продолжила она. – Уже поздно, давай-ка возвращайся к себе и ложись спать.

Томми не шелохнулся: он словно не понял, что она ему сказала. Хейли почувствовала, как у нее по спине прокатились капли пота.

В напряженной тишине вдруг словно что-то лопнуло. И в следующее мгновение Томми потянулся к ней, собираясь поцеловать.

Хейли в изумлении тут же оттолкнула его.

– Нет, да что с тобой? Ты больной, что ли?! – воскликнула она и влепила ему пощечину, но промахнулась.

Он вытаращился на нее в полном недоумении.

– Я думал, ты сама хотела, – проговорил он, понурив голову.

Хейли на мгновение оторопела. Хотела? Кого – его?

– Послушай, Томми, я очень сожалею, если тебе что-то там внушила, только это не так. Совсем не так. Шел бы ты лучше к себе, а то мне завтра рано вставать…

Словно не расслышав этих слов, Томми снова подошел к ней и крепко стиснул ее грудь. Хейли вскрикнула, тогда он с размаху хлестнул ее по лицу так, что она упала с постели и ударилась лбом о комод.

Ее голову пронзила боль, а тело задрожало так, словно его кто-то начал трясти.

Они смеялись. Он слышал это, хотя они прятались за стенами. Они смеялись, как в тот день, когда бросили его, полуголого, в школьном туалете.

Скоро и Хейли будет смеяться точно так же. Она ничем не лучше других девчонок. Она соблазнила его, а потом отвергла, и он опять оказался униженным.

Томми-девственник.

Только на этот раз он не даст себя провести. Пусть они навсегда заткнутся!

Хейли закричала что было сил. Томми ударил ее головой об пол. Потолок и стены комнаты закружились у нее перед глазами, будто она была пьяной. Хейли почувствовала его руки: он схватил ее и стал срывать с нее футболку и трусики. А потом ощутила теплое прикосновение его губ к животу и языка, оставлявшего на нем влажные следы.

Все, о чем он грезил, теперь было здесь, у него перед глазами. Прекрасно сложенное тело, с которым он мог делать все, что угодно. Теперь его никто не остановит. И уж тем более эта девчонка, которую он одним шлепком превратил в безвольную куклу.

Дичь попала к нему в логово. А он был охотник.

Обезумев от страсти, он ласкал ей бедра, чувствуя, что вот-вот достигнет оргазма, а потом сжал ей левую грудь и принялся лизать ее и кусать, будто желая запечатлеть на ней следы своих зубов.

Он прижался к ней грудью – плотно-плотно, чтобы между ними не осталось ни малейшего зазора. Томми чувствовал его совсем рядом: он подглядывал за ними из тьмы за дверью, подсказав ему перед тем, что и как нужно делать, а теперь вот принялся блуждать меж стен его дома…

Белые когтистые пальцы впивались в плоть, оставляя на ней кровоточащие борозды…