– Да. Ее коронной была роль Катарины в «Укрощении строптивой», – гордо сказал Петя, и его щеки мило зарумянились. – Знаешь, сколько раз я смотрел этот спектакль с ее участием?

– Раз десять? – улыбнулась Катя.

– Шутишь? Двадцать восемь.

– Ты ведешь счет? – удивилась она, прикинула что-то в уме и добавила: – Так вот почему ты Шекспира на цитаты раскладываешь!

– Конечно, веду, – совершенно серьезно ответил Петя и повертел ракетку на полу, как волчок. – Это лучшая мамина роль и ее любимое произведение. К тому же, – он хитро прищурился и задумался, стоит ли говорить, но продолжил: – Меня она и назвала в честь другого главного персонажа, жениха Катарины – Петруччо.

– Погоди, ты же сказал, что тебя назвали в честь деда.

– Это официальная версия. Не говорить же всем, что тебе дали имя эгоистичного женоненавистника, решившего приручить девушку.

После этих слов он выразительно посмотрел на Катю, но та, кажется, совсем не обратила на это внимания.

– И то правда, – хихикнула она.

– Словом, – Петя наконец оставил бедную ракетку в покое и хлопнул себя по колену, – вот так мы сюда и переехали. Матери нужен южный климат, свежий воздух. Скажешь: «Но ведь с таким же успехом можно было бы переехать и куда-нибудь в Швейцарию» и будешь права. Но дома и стены помогают.

– Хм, но ведь переехать могли только одни родители. Ты уже взрослый, совсем необязательно было жертвовать учебой в каком-нибудь престижном вузе ради экономфака в регионе.

– Да я, по сути, и не жертвовал, – пожал плечами Петя. – Первый курс, терять нечего. Я, конечно, был зачислен в один крутой вуз для спортсменов в столице, но не жалею, что уехал. Понимаешь, я собираюсь связать свою жизнь с теннисом, не более. Но «корочка» нужна везде хоть какая-нибудь, поэтому мне совсем не важно, какой она будет. В следующем году переведусь на заочку – и дело с концом.

– Поэтому экономический, а не физкультуры или международных отношений?

– Ага. Ну и, что отнекиваться, у отца были связи. Помогли перевестись без лишних проблем. Иногда выгодно быть платежеспособным.

Он поднялся со скамейки и направился на противоположную сторону корта.

– Петя, – позвала Катя. – Можно последний вопрос?

Он остановился, но не обернулся.

– Почему ты проиграл Никите?

Петя проигнорировал ее вопрос, сосредоточив все свое внимание на мяче, который стал набивать ракеткой, словно боялся, что тот возьмет да и улетит в другой конец зала.

– Вы общаетесь с ним? – предприняла еще одну попытку Катя, не напирая по своему обыкновению, как танк.

– Нет, – коротко бросил Петя. – Давай продолжим тренироваться. Иначе ты точно проиграешь в споре, Кошкина.

– Но ведь так будет только лучше для тебя.

Петя промолчал, но Катя почувствовала, что он улыбается.

<p>Глава 9</p><p>Об осознании</p>

Стрелки часов давно перешагнули отметку в «двенадцать», когда Катя вернулась домой. Руки слегка тряслись, колени подгибались, даже подняться по нескольким ступенькам крыльца было тяжело, настолько она вымоталась за сегодня. Но, как ни странно, морально она чувствовала лишь удовлетворение.

Деда дома не было. В выходные он практически всегда собирался с другими стариками у соседа играть в шашки и домино, позабытые современной молодежью. Бросив в комнате рюкзак и схватив сменную одежду и полотенце, Катя первым же делом направилась в летний душ, который был спасителем в теплое время года.

В самом доме ни ванны, ни душевой кабины не было, как и привычного городскому человеку унитаза. Бабушка и дедушка были людьми неприхотливыми, привыкшими к деревенской жизни. Современные удобства всегда воспринимались, а дедом – и до сих пор, как что-то ненужное и высасывающее деньги из кошелька. Ванна? Это же сколько кубов воды будет уходить! Тазик и ковшик помогут этого избежать. Стиральная машинка? А руки на что? Новая металлическая дверь с качественным замком? Зачем? Дерево есть дерево, да и что тут можно воровать! И это еще удивительно, как Катя уговорила деда научиться пользоваться смартфоном! Видно, голод не тетка и терпеть старческие упрямства не желал.

Поначалу Катя не понимала, почему старики так не любят жить в комфорте. А потом до нее дошло: очень даже любят, но в собственном. В комнате с ремонтом, сделанном своими руками еще во времена Союза. Заикнешься о поклейке новых обоев – битва будет, как за Сталинград. В дешевых «каменных» пряниках, которые много лет назад были самым вкусным десертом и которые так любила бабушка. В чайнике с обгоревшей ручкой, где даже вода кипяченая вкуснее.

Катя сразу же смирилась с условиями проживания, ведь и на севере они порой были не сахар. Да и к тому же, как говорят, в чужой монастырь со своим уставом не лезут. Вот съедет потом от деда, будет жить с удобствами да вспоминать былые времена. Белье стирала, как ни странно, в общежитии у Яны. Мылась в раковине и жестяном тазу, грея воду на плите в огромных кастрюлях. Ну, а деревенский туалет на улице даже привносил в жизнь немного экстрима, особенно в плохую погоду.