Париж признал Мата Хари. Он ей восхищался и боготворил ее. Но после того как она стала уже известной актрисой и новизна ее танца в обнаженном виде была подробно описана во всех деталях, газетам, пишущим о ней, нужно было открыть в ней нечто новое. Парижане начали сравнивать ее танцевальное искусство с ее предшественницами, позволившими себе рискованные танцы. Прежде всего, вспомнили об Айседоре Дункан. Она в 1899 году приехала из Америки в Париж и в разлетающихся древнегреческих одеждах исполняла новаторские танцы под звуки классической музыки. Айседора Дункан, личная жизнь которой была столь же бурной, как и у Мата Хари, позднее уехала из Парижа в Берлин. Там она достигла новых успехов и даже открыла танцевальную школу. В сравнении с Дункан Мата Хари, по мнению газет, была несомненной победительницей. «Мисс Дункан была весталкой, — писала Франсис Кейзер, — а леди МакЛеод это Венера».

Парижский еженедельник «Ла Ви Паризьен» занимался этим же вопросом куда серьезнее. «Мисс Дункан олицетворяла Грецию. Под музыку Бетховена, Шумана, Глюка и Моцарта она пробудила языческие танцы античной классики к новой жизни. Парижские салоны боролись за выступления мисс Дункан. Но — как это часто бывает — она исчезла. Вместе с матерью и длинноволосым братом, который играл на скрипке, сопровождая ее выступления, мисс Дункан уехала покорять Берлин.

Теперь у нас есть Мата Хари. Она индуска, дочь английской матери и голландского отца, и вес это кажется несколько сложным. Тем не менее, она индуска. Мисс Дункан во время танца демонстрировала лишь свои ноги и руки. А Мата Хари стоит на сцене совершенно голой. Только несколько украшений и кусок материи вокруг бедер и ног прикрывают ее. Она очаровывает — своим большим ртом и грудями, на которые некоторые благовоспитанные зрительницы взирают с неприкрытой завистью».

Груди Мата Хари казались многим людям предметом, достойным детального изучения. Их комментировали во все времена. Большинство свидетелей утверждало, что она никогда не демонстрировала свой бюст открыто. Когда Эдуард Лепаж писал об ее дебюте в Музее Гиме, что «она отбросила орнаменты, скрывающие ее грудь», то он добавил, что грудь была «голой». Но ни одно сообщение не говорит, что она хоть раз действительно касалась бюстгальтера, который был под нагрудными украшениями. И можно с уверенностью сказать, что как раз в случае с бюстом Мата Хари действительно была достаточно скромной.

Испанец Э. Гомез Каррилло пишет в своей книге «Тайна жизни и смерти Мата Хари» (Париж, 1925), что Джон МакЛеод однажды в порыве ревности откусил своей жене один сосок. Возможно, именно это принудило ее тщательно скрывать свой бюст от глаз публики. Тюремный врач Леон Бизар в 1925 году в своей книге «Воспоминания врача» писал: «Правда была намного проще. У Мата Хари была очень маленькая грудь с недоразвитыми сосками и с обесцветившейся кожей вокруг них. Потому она совсем не была заинтересована демонстрировать ее».

ГЛАВА 4

За это время Мата Хари поняла значение рекламы. Она строго следила за тем, чтобы не рассказывать одну и ту же историю дважды. Большое внимание уделяла она сообщениям об ее искусстве и ее прошлом. С игривой легкостью она смешивала правду и выдумки, прилагая все усилия для создания полнейшей путаницы.

На одном благотворительном выступлении в театре «Трокадеро» ее интервьюировал Поль Эрвье для «Солдатских глаз». Ему она предложила совершенно фантастическую историю: «Я родилась в Индии и жила там, пока мне не исполнилось двенадцать лет. Мои детские воспоминания совершенно отчетливы. Я прекрасно помню даже самые маловажные случаи моих первых лет жизни в цивилизации, совершенно отличной от вашей. Мне было двенадцать, когда я попала в Висбаден. Там я вышла замуж. Вместе с мужем, голландским офицером, я вернулась на родину. Я стала женщиной. Но места моей молодости по-прежнему восхищают мой взор».

До сего времени она не объясняла свое искусство. Но она не преминула сделать это. «Должна ли я рассказать вам, как я вижу свое искусство? Оно очень простое. Собственно, это самая простая вещь в мире. Природа сама по себе проста. Только люди любят все усложнять. Не нужно осложнять вещи так, чтобы они казались смешными. Священные танцы брахманов это символы. Их фигуры — это выражение мыслей. Сам танец это стихотворение, а жесты — слова».

Последняя фраза чем-то понравилась Мата Хари. Соответствовала она ее собственным мыслям? Или она позаимствовала ее у кого-то? Во всяком случае, через несколько страниц она снова появляется в ее дневнике-альбоме. Огромными буквами — подпись под одной из ее фотографий.