Читаем Мастодония полностью

– Погоди, Пол, – сказал Теннисон. – Это для роботов, но не для нас, и не для тебя прежде всего. Да, кардиналы, благосклонно относящиеся к Поисковой Программе, вряд ли позволят, чтобы Ватикан был перевернут вверх тормашками. Это понятно. Но это может произойти уже не при твоей жизни. Либо мы победим сейчас, либо ты, лично ты, проиграешь навсегда.

– Мне ли этого не понимать, – вздохнул Экайер. – Знаешь, о чем я думаю… – Он повернулся к Джилл. – Совсем недавно Джейсон мне немного рассказал о существе, которое он зовет Шептуном, и о том, как они вместе побывали в математическом мире. Теперь, как я понимаю, там побывала и ты. Ведь ты именно там была, пока мы тут искали тебя, сбившись с ног?

– Джилл, не бойся, расскажи, – посоветовал Теннисон. – Декера теперь нет в живых, и его тайну можно раскрыть.

– Наверное, это не единственная его тайна, – сказал Экайер. – Он был человеком особенным. В общем, с тех пор как Джейсон рассказал мне о Шептуне, я думал…

– Если ты думал, – прервала его Джилл, – что Шептун мог бы сопроводить нас в рай, то, мне кажется, ты ошибаешься. Он перенес Джейсона в математический мир потому, что Джейсон видел кристалл. Я кристалл не видела, и меня Шептун перенес туда потому, что уже знал дорогу. Джейсон показал ему дорогу, и Шептун запомнил ее.

– Следовательно, координаты ему не нужны?

– Не нужны, верно. Координат математического мира не было, и Шептуну хватило воспоминаний Джейсона. Наверное, он пользуется не координатами, а чем-то другим.

– Тогда почему не рай?

– А потому, что ему нужно проникнуть в сознание того, кто видел кристалл с записью о каком-то конкретном мире.

– В сознание? Именно в сознание?

– Да.

– А почему бы ему не проникнуть в сознание Мэри?

– Мэри в коматозном состоянии. Ее сознание, ее память опустошены, стерты, – сказал Теннисон. – Но даже когда она была здорова душой и телом, к ней в сознание он проникнуть не мог.

– Хочешь сказать, что он не ко всем…

– Послушай, Пол, вот тебе пример: уж как Шептун был близок с Декером, а в его сознание проникнуть не мог, как ни стремился.

– А в твое и Джилл проникает? Что же в вас такого особенного?

– Не знаю. Я думал об этом. Понимаешь, многие люди, большинство людей, не способны даже видеть Шептуна. Ты, например, не можешь, это я точно знаю. Шептун пытался с тобой познакомиться. Он пробовал тебе явиться, но ты его не увидел.

– Откуда тебе это известно?

– Он мне сам сказал. Думаю, он тут со многими пытался контакт наладить, и с тем же результатом. А роботы – вообще исключено. У них «другой тип сознания» – так он сказал. Он много лет бродил по Ватикану, все информацию искал. Он просто помешан на информации, на знаниях. Цель его жизни – постижение Вселенной, ее изучение. Кое-что он в Ватикане разнюхал, но совсем немного. Да и то, что узнал, далось ему с большим трудом.

– Так вот о ком говорил мне Феодосий! – воскликнула Джилл. – Значит, Шептун и есть та мышка, которая откусывает крошечные кусочки от громадины ватиканских знаний! Феодосий так мне и говорил. А им никак не удается выследить воришку. Теперь понятно почему.

– Значит, ни единого шанса, – обреченно проговорил Экайер.

– Я в этом просто уверен, – кивнул Теннисон.

– Да, дела… – проговорил Экайер, сжав кулаки. – Смирились и сидим. Боже, а ведь как задумаешься, от чего мы отказываемся! Вся Вселенная перед нами, а мы отказываемся. И все это из-за безумного поиска истинной религии!

Теннисон положил руку ему на плечо:

– Пол, мне бы очень хотелось помочь тебе. И Джилл, я думаю, хочет того же. Мне очень жаль. Так получается, что я огорчаю тебя.

– Да что ты! – отмахнулся Экайер. – Это же не твои трудности.

– Почему же не мои? Разве это только Ватикана касается? Нет, дружок, тут дело посерьезнее. Все на свете выиграют, если мы найдем ответ.

– Надо искать какой-то выход, – убежденно проговорила Джилл. – Рано сдаваться, рано лапки кверху поднимать. Я, например, могу поговорить с Феодосием.

– И чего добьешься? – скептически усмехнулся Экайер. – Он замашет руками, успокоит тебя, скажет что-нибудь вроде: «Не надо так волноваться, деточка, пройдет время, все встанет на свои места…»

Теннисон поднялся:

– Я должен взглянуть на Мэри.

– Я с тобой, – сказал Экайер, вставая. – Джилл, может, и ты сходишь с нами?

– Нет, – замотала головой Джилл. – Не хочется. Я лучше займусь обедом. Пообедаешь с нами, Пол?

– Спасибо. Очень хотелось бы, но дел по горло.

Когда она вышла из комнаты, Экайер тихо спросил у Теннисона:

– Извини, я при Джилл не хотел спрашивать, но все-таки что же случилось с ее лицом?

– Дай срок, – улыбнулся Теннисон, – мы тебе все-все расскажем, я тебе обещаю, Пол.

Глава 44

– Так хочется обо всем рассказать тебе, Джейсон, но в голове все перепуталось, – призналась Джилл. – До сих пор опомниться не могу. В общем, когда я смотрела на этот рисунок, я точно поняла, что справа – знак вопроса. Он спрашивал, что я такое, а я ломала голову, как ответить, и тут у меня в сознании заговорил Шептун и сказал, что теперь его очередь.

– И вступил в разговор?